Парень и горы - Кюлюмов Костандин

И снова наступил провал в сознании. Антон очнулся от резкой боли в желудке. Но не от голода. Волка не было видно. Полицейский пост маячил на своем месте. Антон растер лицо снегом. Ум его был ясен, и он задал себе вопрос: что удерживает полицейских на столь уязвимой позиции?

Он снова принялся наблюдать за противником, стараясь разгадать его намерения, а в памяти всплывали лица погибших товарищей. Незнакомого парня из Сатовчи вышвырнули из участка прямо на улицу. Его волосы прилипли ко лбу, из виска сочилась кровь. Над лицом Илии из Кремена склонился синий василек, созревали хлеба, птицы, упоенные закатом, наполняли зеленоватое небо звуками, которые разрывают сердце. Илия глубоко вздохнул и умер на руках у Благо. Анешти лежал с открытыми глазами в траве и глядел в небо, но в его глазах уже не отражались ни птицы, ни лес, ни люди. Сделалось мучительно жутко - Мунчев шагал, поднявшись во весь рост, с раскинутыми руками. Потом прижался к срубленному дереву, вытянулся вверх и грохнулся на пробуждающуюся весеннюю землю…

Довольно! Убитых много, но вернуть их уже невозможно. Скорбь нужна, чтобы мертвые воскресли в граните и мраморе…

Волк уже был на месте. И двум живым существам стало уютнее от сознания, что ты не один, что рядом кто-то есть.

К вечеру с вершины подул ветер, над горами опустился туман, и разразилась снежная буря. Волк встал, чтобы совершить свой обычный рейд. Парень смотрел на огромного зверя, который, вопреки ожиданию, спокойно проходил мимо человека. Даже не взглянув на Антона, он стал внимательно высматривать камни, лишь частично прикрытые снегом, и, держась подветренной стороны, мягко двигался вдоль скал, где шумела горная речушка. Антону казалось, что лесной царь неравнодушен к его судьбе, охраняет его, прекрасно понимая, что следы могут привести сюда полицейских. Волк, видимо, разбирается в людях, отделяет Антона от тех, кто суетится возле обгорелой кошары.

На другой день Антон снова увидел волка перед логовом. И теперь ему показалось, что на снегу лежит огромная добрая собака, опустившая морду на вытянутые лапы. Волк ждал, чтобы человек взял свою долю добычи. Антон не выдержал, помахал ему рукой и сказал:

– Добрый день!… Ты понимаешь, кто такие там, внизу, а?

Волчья морда ощетинилась, сделалась грозной.

– Ясно, приятель!

Парень почувствовал благодарность к зверю, который его пожалел. Он уже не боялся, что погибнет от голода. Запасов мяса было достаточно, хватит по крайней мере еще на неделю. А потом он сможет спуститься в село…

Прошло еще несколько часов. Волк вдруг поднялся, и парень проследил за его взглядом. У разрушенной стены тлел брошенный огонь. По заснеженной дороге к селу спускались одиннадцать человек. Конец блокаде? Волк проводил жандармов тихим рычаньем и глухим воем. Потом спокойно улегся, положив морду на свои сильные лапы. Спал он долго. А когда очередной день растаял в мягком шуршании снегопада, волк встал, потянулся и пошел. Но, сделав несколько шагов, остановился.

Парень лихорадочно соображал, что бы это значило. Может, волк ждет его? Может, самое время? Антон вскочил и быстро пошел следом. Волк двигался шагах в пятидесяти от него, временами останавливаясь, будто поджидая человека.

Когда достигли горного хребта, волк остановился, напряженно всматриваясь в даль. Он стоял, пока парень не дошел до тропинки, ведущей к старому лесу, словно хотел проверить, все ли в порядке, и скрылся в темноте.

Падал мелкий снег, и по всему видно, что кончится он не скоро. Зима вступала в полную силу. Парень быстро шагал к лагерю по знакомой тропе. Где-то вдали раздался выстрел, потом вспыхнула, заискрилась зеленая ракета. Давали отбой. Сквозь тихое шуршание снежинок Антон услышал далекий вой. Он улыбнулся, усталость куда-то исчезла. А снег все падал, надежно укрывая землю белым покрывалом.

Глава пятая.

Парень и полицейский

Антон не мог остановиться, но и бежать дальше тоже не мог. Ему казалось, что ноги передвигаются сами, помимо его воли, сердце мучительно сжимается и растет, заполняя собой всю грудь. Поначалу случившееся вызвало в нем злость, но потом стало страшно: неужели Бойко и Люба погибли? Вдалеке послышалась стрельба, потом переместилась ближе, к хижине Гасана Грошарова. Он видел, как Люба побежала направо, и сразу застрочил автомат. Бойко скатился по круче вниз, там раздался выстрел из пистолета, Антон успел крикнуть: «Поодиночке!…» - и все стихло.

Возможно, им удалось найти укрытие, хотя место для засады враги выбрали неплохое. Но первые выстрелы никого не задели. И все же… Вспомнилось возбуждение полицейских - они что-то обнаружили и торжествующе галдели. Кого они нашли? Любу? Ей нездоровилось, ее могли настигнуть. Или это был Бойко?

Антон остановился, оперся о скалу и усилием воли заставил себя взглянуть вниз. Засады уже не было видно. Он шел по реке больше часа, потом по притоку, потом по оврагу, который тянулся вниз километров на пять, и, наконец, достиг источника. Лес поредел, выше начинались пастбища, безлюдные, заиндевевшие. Где-то за холмом слева - кошары и хижины чабанов, пасущих овец высоко в горах.

Снова послышался далекий выстрел из карабина, а через мгновение - треск автоматов. Минут через десять - снова. Они живы! Если по ним стреляют, значит, их преследуют. Ведь никто, кроме Любы, Бойко и Антона, не покидал лагеря. Удастся ли им оторваться от погони? Бойко ловок, как серна, Люба… И вдруг Антону сделалось стыдно - как он мог оставить ее одну, почему не бросился к ней на выручку? А он: «Поодиночке!» Да, так они уговаривались на случай внезапной опасности, и все-таки надо было прежде всего подумать о Любе… Антон вскинул голову - вроде послышался чей-то шепот. Посмотрел вокруг - никого. Он поднялся, взглянул на небо - моросил дождь.

Десять минут прошли. Больше отдыхать нельзя. Темнеет. Через час наступит ночь. От напряжения и бега ноги его стали деревянными. Антон прислонился спиной к скале. Помнится, здесь в начале лета группа партизан повстречала старшего лесничего.

«Господа, хочу вам признаться, я получил приказ следить за вами, но я не делаю этого. В наше лесничество назначен из города новый делопроизводитель. Я его знаю - это полицейский агент… Если вас интересует, я расскажу. Он человек опасный»…

Где-то недалеко, километрах в шести-семи, проходил старый турецкий тракт, по которому теперь спускали вниз бревна. Партизанам надо было узнать, где точно они находятся и как безопаснее спуститься в долину. Лесничий оказался словоохотливым:

«Здесь место такое, что блокировать его тяжело, но не так-то просто найти путь в ущельях. Идешь, идешь, и можешь выйти как раз в другую сторону… И воды в падях много».

Антон двигался словно на чужих ногах, так отекли они от усталости. Слоистые выщербленные скалы поросли мхом. Антон останавливался, поднимал руку, чтобы определить направление ветра, и снова шел. Пожалуй, надо устраиваться на ночлег и дожидаться своих. А завтра? Завтра снова в путь, и, если ничего не произойдет, к вечеру он будет в отряде. И наверняка встретит там Любу и Бойко.

Снова издалека донеслась перестрелка.

Антон опустился на камни, закрыв ладонями лицо. Люба и Бойко живы, они сражаются. Почему же он не с ними? Хорошо, если они там рядом. Двое - это уже сила. У Бойко - шмайзер, у Любы - карабин. У Антона - парабеллум плюс девятнадцать патронов. Быть может, их-то как раз и не хватает там, внизу! Возвращаться уже бессмысленно. Вот-вот станет совсем темно. И в темноте Бойко выведет Любу в безопасное место. Он опытный, он спасет ее.

Опять стрельба. Вот здорово - они живы. В засаде, конечно, участвовали не двое полицейских, а гораздо больше. Не станут же они стрелять по мертвым. Или они продолжают стрелять, боясь приблизиться к убитым?

В листве шумел ветер, но вроде было тепло. Усталость исчезла, дождь лил как из ведра, потоки воды уносили опавшие листья в ненасытные глотки расщелин. Странно! Неужели и мертвые листья должны истлевать в глубоких могилах?

Антон думал все об одном: стреляют, значит, Люба и Бойко живы, живы. В этом мире нет ничего дороже сознания, что ты не одинок. Пусть сейчас они не рядом, но они сражаются, по эху определяя расстояние друг от друга.

Антон не мог думать ни о чем другом, потому, быть может, что только сейчас до него дошел весь ужас того внезапно прогремевшего залпа и вспышки порохового дыма. Бойко заранее предупредил, как будто он был старый рекогносцировщик, а не выпускник школы офицеров запаса:

«Внимательно смотри по сторонам - и вправо, и влево! Будь осторожен!… Мы пойдем после тебя!»

И хотя засада, как оказалось, была уже совсем рядом, именно поэтому они все и остались живы после первого залпа. Полиция всегда проигрывает, когда вдруг выбиваешь у нее из-под ног стереотипное представление о партизанах. Да, вначале они заметили Антона, но тут же показались еще двое. Прогремел залп. У карателей уже не было возможности повторить его с той же точностью. Да, Бойко и Люба - живы!