Французский псевдоним - Франсуаза Легран

— А как же Николь? — почти непроизвольно вырвалось у Насти. — У вас ведь было что-то?

— Было, — честно ответил Кристиан. — Но мы разошлись, давно. Она хорошая секретарша и пожелала остаться здесь работать, хотя, мне кажется, она никак не хочет понять, что ей будет лучше без меня.

У Насти закружилась голова от всего происходящего. Страх, загадки, странные слова Николь, страсть, любовь к этому почти незнакомому ей человеку — все смешалось воедино. Еще последние слова Кристиана, так напомнившие ей оправдания Стаса, угрозы какого-то неизвестного, адресованные больной женщине, признания в любви, обращенные к ней самой. Что из всего этого правда, а что причудливое отражение действительности в кривом зеркале другой, выдуманной реальности? Что по-настоящему опасно, а что является только игрой? А может, все подстроено исключительно для того, чтобы подогреть интерес к книгам Аманды?

— Кристиан, я должна увидеть Аманду или хотя бы поговорить с ней. Пусть только по телефону. Мне страшно, а она может рассказать мне, что происходит.

— Если она сама знает, что происходит, — засомневался Кристиан. — Анастази, милая моя, я понимаю, как тебе тяжело. Пожалуйста, потерпи еще немного. Сегодня у нас будет прекрасный вечер, никто нас не потревожит…

— Но я не могу теперь даже представить, что надену какое-то платье, если он прикасался к ним, — капризно надула губы Настя.

— Мы пройдемся по магазинам, купим тебе что-нибудь новенькое из одежды. Ты же в Париже, девочка, — улыбнулся Кристиан. — Сейчас я принесу тебе воды, посиди пока и успокойся.

Кристиан вышел из кабинета. Сколько раз Настя, как психолог, произносила эту фразу: «Успокойтесь, возьмите себя в руки». Она знала, что это пустые слова, которые не могут по-настоящему помочь человеку, но иногда, сказанные уверенным тоном, они могут оказать отрезвляющее действие.

Настя пыталась найти опору, которая помогла бы ей прийти в норму. В конце концов, она ведь свободна и вправе разорвать контракт в любую минуту, уехать домой. Ее никто не знает под настоящим именем, никто не найдет в провинциальном городке под Петербургом. Но в то же время Настя чувствовала, что не сделает этого. После нескольких лет серого однообразия будней вокруг нее кипела жизнь, ее слушали сотни людей, ею восхищались.

Пусть эти восторги публики были заслужены не ею, а несчастной изуродованной писательницей, но Настя ведь вкладывала частицу себя в этот образ, она вживалась в него… «Да, подруга, — вдруг подумала Настя, — а так ведь недалеко и до раздвоения личности. Ты ведь врешь себе. Тебе важно, что тебя слушает один человек. И он слушает тебя, а не Аманду».

Да, дело было в Кристиане, и только в нем. И Настя чувствовала, что готова выполнить любую его просьбу, особенно в те минуты, когда он с нею рядом и шепчет на ухо такие чудесные слова, какие шептал прошлой ночью…

Кристиан принес ей чаю и снова вышел в приемную отдать распоряжения насчет следующих встреч. С чашкой в руках Настя прошлась по кабинету Кристиана, выглянула в окно, еще раз взглянула на стены, увешанные обложками книг в рамках, и тут ее взгляд упал на бумаги, которые так поспешно убрал Кристиан, когда она вошла.

Настя подошла к столу. Под прозрачной папкой был виден листок с какими-то бессмысленными росчерками, покрывающими его вдоль и поперек. Настя чуть сдвинула папку, под этим листком лежал договор о переиздании книги Аманды, он был раскрыт на последней странице, где красовалась подпись писательницы. Присмотревшись, Настя поняла, что Кристиан просто копировал этот росчерк, заполняя фальшивыми подписями листок. У Насти чуть чашка не выпала из рук. Она поставила ее и взяла в руки договор, под ним лежал еще один такой же, на другую книгу, но неподписанный. Похоже, Кристиан пытался подделать подпись Аманды Лей… Зачем?..

Глава 13. Печенье счастья

Настя привела в порядок все бумаги на столе Кристиана и села на кожаный диван. Ее рука, державшая чашку с чаем, заметно дрожала. Что же происходит вокруг этой писательницы и что происходит вокруг нее самой? В какую аферу она оказалась втянутой? Все ее существо жаждало довериться Кристиану, но разум призывал к осторожности, слишком уж много у него секретов от нее. Теперь Настя была почти уверена, что Кристиан никогда не допустит ее встречи с Амандой. Но одновременно какая-то иррациональная часть Настиного существа нашептывала ей спасительные объяснения поступков Кристиана. Ведь если Аманда настолько доверяет своему литературному агенту, что переводит все свои гонорары на счета его конторы, то почему бы ей не попросить Кристиана поставить за нее подпись на одном из экземпляров договора. Может быть, она просто забыла это сделать и не хотела лишний раз пользоваться услугами курьера. Кристиан ведь говорил, что писательнице противны любые контакты с людьми. Это вполне правдоподобное объяснение. А главное, оно позволяло Насте и дальше доверять мужчине, который становился ей все ближе и дороже. Как психолог, она понимала, что чувственность и отчаянное желание быть любимой — плохие советчики и часто толкают людей, в особенности женщин, на самые сумасбродные поступки, но ничего не могла с собой поделать. Она влюбилась в Кристиана и согласна была многое понять и принять. Она поклялась себе не задавать ему лишних вопросов, но в то же время не отказалась от намерения провести свое собственное, пусть пристрастное, но все же расследование.

Выходя из кабинета Кристиана, Настя шепнула Николь:

— Поговорим завтра утром в маленьком кафе напротив здания офиса, согласны?

Девушка взглянула на нее так, словно ничего не понимала.

— Но вы же сами этого хотели, — удивилась Настя.

— Мадам неправильно поняла меня, — отчеканила Николь. Еще одна загадка. Но тут-то все более или менее ясно, ревность, не дающая брошенной Николь покоя, управляет ее поступками. Настя недоуменно пожала плечами и побежала догонять прошедшего вперед Кристиана.

Этим вечером Кристиан устроил Насте настоящий праздник. Сначала он повел девушку по парижским магазинам. Как маленькая девочка, Настя радовалась уже одной возможности побывать в этом мире красоты и моды, среди неземных ароматов, ярких одежд, тихо позвякивающих украшений. Она примеряла все, что ей нравилось, будто надевая на себя чужие жизни или несбывшиеся воспоминания. Облачаясь в легкое летнее платье, она представляла себе, как они с Кристианом могли бы гулять по набережной Сены летним вечером, а надевая строгий эффектный костюм, видела себя рядом с любимым на ответственной пресс-конференции. Она перебирала модное белье, думая, как долго оно продержалось бы на ней, если бы она вышла, облаченная в это воздушное чудо, к Кристиану. Покупала она немного, за что Кристиан даже немного попенял ей, сказав, что Аманду необходимо принарядить.