А счастье пахнет лавандой! - Бернадетт Стрэхн

Ей припомнилось, вначале довольно смутно, но потом яснее, что в их славной потасовке был такой момент, когда она взяла верх, отбросив его назад на подушки. Приложив палец к его губам, она заявила о том, что то, что произошло между ними, не должно было случиться.

— О, но это же произошло! — Голос его был глубок от страстного желания, и он пытался привлечь ее к себе, но она грубо оттолкнула его во второй раз.

— Нет-нет! Ничего подобного! Мы просто узнали друг друга поближе, но мы зашли слишком далеко. Это все испортило.

Настал черед Дэна перехватить инициативу в свои руки. Ему стоило небольшого труда повалить ее на спину, подняться над ней, опершись на один локоть, и посмотреть на нее сверху. Взяв ее одной рукой за подбородок (с поразительной нежностью для мужчины, который только что перед этим отбрасывал ее от одной стены к другой), он посмотрел прямо в ее испуганные глаза.

— Слушай внимательно, — начал он очень медленно. — Я не умею произносить речи, поэтому говорю только один раз. Это не просто так. Я восхищался тобой с того самого момента, как впервые тебя встретил, и я всегда буду восхищаться тобой. То, что произошло, должно было произойти, и мы оба это знаем. И мы встретимся в Лондоне и пообедаем вместе. Все так, как я обещал. У меня есть чувство, что мы много будем значить друг для друга. А теперь замолчи, — он поцеловал ее, — и дай мне тебя трахнуть.

Иви вздохнула. Хорошо еще, что ей удалось вытащить из памяти именно этот эпизод. Она несколько раз прокрутила его в голове, нервно отмечая самые важные места.

Не просто так — есть.

Восхищался — есть.

Обед — есть.

Будем много значить друг для друга — есть, есть, есть, есть!

Итак, их сумасшедшая борьба с раздеванием ничего не испортила. Как ни парадоксально, она даже почувствовала, что благодарна Дэну за то, что он выбил ее из привычной колеи и дал отдых ее голове. Получилось так, будто он знал, о чем она думает. В какой-то мере это делало факт его отсутствия сейчас около нее менее удручающим…

И она начала думать о предстоящем обеде.

Если, конечно, удастся до него дожить. Издав стон, Иви сделала над собой усилие и повернула свою гудящую голову набок, чтобы увидеть, который час. До отправления на вокзал оставалось полчаса.

10

Борнео выглядел уже не так дико. Лежавшая на гравии коса была явным свидетельством того, что Бинг во время отсутствия Иви усердно работал. Когда она распахнула входную дверь, результаты его трудов стали еще более очевидны: прихожая была яркой, ослепительно-белой. Иви заглянула на лестницу. Он закончил все до последнего этажа. Вот это мужчина!

Продолжая продвигаться, как пенсионер в бассейне (любители текилы поймут почему!), Иви пыталась открыть дверь в свою квартиру, как будто делала это впервые. Ее занятие прервал бойкий стук в дверь.

На крыльце, радостно улыбаясь, стоял почтальон в шортах. Иви почувствовала себя такой слабой, что даже блеск его зубов резал ей глаза.

— Посылка для П. Уарнз. — Он проверил в своем блокноте. — Точнее — две посылки. Ответ не требуется. Вы не могли бы за них расписаться, милая?

— Да, конечно.

То, что она нацарапала на его квитанции, с большой натяжкой можно было принять за ее имя.

— Годится.

Он танцующей походкой спустился со ступенек и вернулся, уже гораздо медленнее, с огромной посылкой размером не менее трех квадратных футов.

— Не представляю, что там такое, но чертовски тяжело.

Вспотевший (но все же улыбающийся), он опустил ее на паркет и собрался было уходить…

— Подождите! Вы ведь сказали, что посылок — две!

— Вот вечно я так! — Пустился в рассуждения почтальон. — Держите.

Он извлек из кармана крошечную коробочку, в которой могло бы уместиться разве что колечко, и торжественно водрузил ее на поверхность не соответствующей ей по размеру огромной коробки.

Иви уставилась на посылки. И что в них такое? И что этот П. Уарнз собирается с ними делать в своем флюоресцирующем логовище? Ради эксперимента она потрясла маленькую коробочку. Никакого звука. Она была до того легка, что казалась пустой. Иви попыталась сдвинуть огромную коробку. Она была так тяжела, что в ней вполне могла находиться наковальня. Ей пришло в голову, что если поднимать ее вверх по ступеням, то без шума не обойдешься. А если подойти к делу с умом, то можно и на загадочного жильца мельком взглянуть.

Но именно с умом подойти сейчас было очень трудно, особенно после того, как Иви споткнулась на лестнице, ведущей на первый этаж. Спустившись, наконец, она посмотрела на переполненную грязным бельем корзину, с грязной посудой раковину, гору нераспечатанной корреспонденции и решила, что самое лучшее, на что она сейчас способна, это пойти и лечь спать.

Какие-то маленькие человечки с молоточками так и продолжали свою проклятую работу у нее в голове. Руки и ноги ее болели так, будто по ним только что проехал каток. Подушки и одеяло влекли ее, как сирены мореплавателя. Никогда не были они так воздушны и соблазнительны. Она задернула занавески, предвкушая покой, глубоко вздохнула и отбросила покрывало.

Стук, настойчивый и громкий, эхом разнесся по квартире. Иви почти удалось его проигнорировать, но он был слишком уж навязчив. Постанывая, она поплелась в прихожую, плохо представляя себе, откуда исходит этот настойчивый грохот.

Из зимнего сада! Не на шутку встревожившись, Иви, дико озираясь, старалась сообразить, какой из окружающих ее предметов подойдет для обороны. В кино у беззащитных женщин всегда есть револьвер, припрятанный в тумбочке около кровати, или в последний момент они откуда-то выхватывают изящного вида кочергу. Единственный предмет, на который Иви смогла положить глаз и руку, оказался тяжелый телефонный справочник.

Она прокралась через темную гостиную. Бинг оставил шторы спущенными. Иви пришло в голову, что одна из жертв его сексуальных забав могла оказаться случайно где-нибудь запертой и потом забытой. Она надеялась, что перед ней не предстанет сейчас мистер Снайл-младший в своем праздничном костюме.

Стучали уже неистово. Это сумасшедший, решила Иви с какой-то панической убежденностью. Зловеще подняв над собой телефонную книгу, она отдернула штору в бутонах.

Перед ней стояла Саша, улыбающаяся как идиотка.

— Боже! — Иви отперла стеклянную дверь. — Я думала, что это грабитель!

— Разве грабители стучат?

— Что ты делаешь на заднем дворе?

— Я просто хотела облегчить тебе жизнь. Так тебе пришлось бы подниматься по ступенькам, чтобы меня впустить, поэтому я обошла вокруг.

— Да… — Невозможно было ворчать в ответ на такое логически завершенное заключение, но Иви все-таки возразила: — Ты хоть что-нибудь можешь сделать как нормальный человек?

— Я закрыла магазин. Хочу услышать все о Дэне.

Маленькие человечки в голове достали молотки потяжелее.

— О, Саша! Только не сейчас!

— Нет, сейчас. Именно сейчас! — Сашина жадность до сенсационных романтических подробностей заставила ее забыть о правилах хорошего тона. — За этим я и пришла. И уходить не собираюсь.

Иви решительно скрестила руки.

— Отлично. Не уходи. А я ложусь в кровать.

Саша завиляла хвостом, пресмыкаясь и заискивая.

— Ну пожалуйста, пожа-а-луйста! Я посижу на краю кровати. Ты и не почувствуешь, что я здесь.

Сидеть на краешке — это, собственно говоря, и был Сашин стиль, и вскоре они уже вдвоем лежали в кровати, натянув одеяло до самых подбородков.

— Так очень удобно, — пищала Саша.

— Нет, это чертовски досадно и ужасно противоестественно. Ни капли не удобно!

Иви удивлялась, как это получается, что Саша, несмотря на все свои сумасшедшие выходки, всегда берет над ней верх.

— Ты только портишь постельное белье.

— Извини. — Саша пристроилась поудобнее. — А теперь расскажи мне все про мистера Бинга.

— Я не говорила, что он мистер Бинг.

— Говорила.

— Ну, говорила, может быть. — Никуда не денешься, это было слабое место.

Но Саша донимала Иви до тех пор, пока та не сдалась и не выложила все последние новости. Она не могла не признать, что ей приятно было рассказывать обо всех этих дерзких намеках и тайных взглядах. Саша была прекрасным слушателем; она дрожала от восторга в том месте рассказа, когда Дэн сказал: «Спокойной ночи, милая», — и ущипнул Иви за мягкое место. Она заставила Иви дважды пересказать эпизод с приглашением на обед с просьбой точно воспроизвести его фразу вплоть до интонации.

И только когда рассказ дошел до эпизода с текилой, Иви поняла, что у нее не хватает духу продолжать.

— Ну а дальше! — Саша толкнула ее под одеялом. — А что потом?

Но того, что было потом…. Иви изо всех сил старалась не вспоминать Это Потом всю дорогу домой.