Плененные любовью - Элейн Барбьери

— Бетти, я просто глазам своим не верю. Неужели это я?

Глаза доброй женщины внезапно наполнились слезами, и она отвечала дрогнувшим голосом:

— Ах, Аманда, ты так похожа на милого золотого ангелочка! Твои родители наверняка гордились бы тобой, если бы могли сейчас увидеть!

— И это благодаря тебе, Бетти, — так же прочувствованно заверила Аманда. — Благодаря тебе!

Некоторое время Аманда посвятила шитью, а потом, по настоянию Бетти, немного отдохнула. Бетти была уверена, что дневной отдых ее подопечной все еще необходим.

Лежа на диване и слушая, как поскрипывает кресло, в котором Бетти сидела за шитьем, Аманда снова задумалась об участи пленника, привязанного к столбу на крепостном дворе. Она тихо поднялась и подошла к окну. Индеец был все там же, а вокруг толпились люди, смеясь и выкрикивая ругательства. Надолго ли хватит его выдержки? Давно уже перевалило за полдень, а он с прошлой ночи не ел и не пил! Неужели они решили заморить его голодом? Ну ничего, до темноты осталось совсем немного. Отчаянно устремляясь мыслью к одинокой фигуре в дальнем углу двора, Аманда умоляла пленного потерпеть всего несколько часов, и тогда она снова сможет принести ему еду и питье.

Медленно, как будто услышав мольбу Аманды, абнаки поднял голову и посмотрел прямо на ее окно. Пораженная столь удивительной интуицией молодого индейца, Аманда снова повторила про себя: «Всего несколько часов! Потерпи!»

Однако время словно застыло на месте, тогда как желание Аманды облегчить участь несчастного пленного возрастало с каждой минутой. Как-то напрочь забылось то, что юный воин наверняка считает ее своим врагом, — она думала лишь о молчаливой стойкости, с которой он переносит жару, палящие лучи солнца и побои от самых невыдержанных обитателей форта.

Как только снова наступила ночь, девушка выскользнула из своей комнаты, стараясь держаться поглубже в тени и избегая открытых мест, освещенных полной луной. Бесшумно пробравшись в столовую, она отыскала еду — снова отрезала толстый ломоть мяса, раздобыла хлеба и воды, закрыла за собой дверь и поспешила к индейцу. Как и в прошлый раз, абнаки вроде бы спал, и она легонько прикоснулась к нему:

— Проснись! Я не могу здесь долго задерживаться! Ты должен все съесть поскорее!

Снова угольно-черные глаза мгновенно наполнились жизнью, и пленный с охотой принял предложенные питье и еду. Перед тем как уйти» Аманда снова обтерла его ссадины влажной тканью. Глянула напоследок на совершенно непроницаемое, загадочное лицо и быстро ушла.

Аманда очнулась в один момент, стоило горячей, сильной ладони зажать ей рот, а незнакомому голосу окликнуть по имени. При виде пронзительных черных глаз она застыла от ужаса, однако зародившийся в горле испуганный вопль утих от прикосновения к шее чего-то холодного и острого. В луче света, сочившегося сквозь занавески, Аманда различила тусклый блеск и поняла, что к ее горлу прижали кинжал! Все тот же грозный голос прошептал снова:

— Не кричи, иначе я тебя убью!

Девушка покорно лежала молча, неподвижно, и до скованного ужасом рассудка далеко не сразу дошло, что она оказалась целиком во власти того самого индейца из крепостного двора!.. Внезапно ее грубо стащили с дивана и рывком оставили на ноги. Индеец крепко держал заложницу за талию, прижимая кинжал к ее груди, и тащил вон из комнаты. С силой, невесть откуда взявшейся после долгих часов у позорного столба, он почти на руках вынес ее наружу, вниз по лестнице, в темноту пустого двора. Там их поджидал еще один абнаки, затаившийся в густой тени, и Аманде стало ясно, как пленному удалось освободиться от пут.

— Что тебе от меня надо? — непослушными от страха губами вымолвила она. Вместо ответа острие кинжала вонзилось под ребра еще сильнее, она охнула от боли и почувствовала, как что-то теплое щекочет кожу. От испуга она чуть не потеряла сознание, в ушах застучала кровь. Колени стали ватными и подогнулись. Индеец еще крепче прижал к себе жертву и поволок в сторону ворот.

Аманда замерла, отчаянно надеясь, что там их обнаружит часовой. Поднимется тревога, индейцу придется отпустить ее, и тогда она убежит. Однако все было тихо, и второй индеец спокойно приотворил ворота ровно настолько, чтобы они могли проскользнуть в щель, и аккуратно прикрыл за собой тяжелые створки. Снаружи Аманде сразу стало ясно, почему их никто не окликнул: в луже еще не остывшей крови лежало тело паренька-часового с изуродованной головой, с которой безжалостно сняли скальп. Аманда чуть не закричала, но кинжал тут же напомнил о себе, и снова по ребрам потекла горячая кровь из ранки, становившейся все глубже с каждой ее попыткой издать хотя бы звук.

Оказавшись за стенами форта, беглецы поспешили укрыться в лесной чаще. Они двигались стремительно, бесшумно, а рука, лежавшая на талии Аманды, была подобна железному обручу. Вскоре они достигли берега реки. Аманда и ее похититель остались ждать, а второй дикарь отправился на разведку. Почувствовав, что железная хватка немного ослабла, бедняжка без сил рухнула наземь, задыхаясь от долгого быстрого бега и ужаса, сковавшего тело. Впервые с того момента, как ее разбудили и похитили, у нее выдалась минута на размышление, и в мозгу тут же возникли жуткие воспоминания о недавней резне. Ее все сильнее била дрожь, и девушка невнятно спросила помертвевшими губами у индейца, которого так безрассудно жалела и который так безжалостно захватил ее в плен:

— Куда ты меня тащишь?

Ответа так и не последовало, а индеец посмотрел на нее прищуренными, непроницаемыми глазами, в которых невозможно было угадать хотя бы след каких-то человеческих чувств. Наверное, она была не в себе, когда вздумала пожалеть такую бессердечную скотину! И вот, изволь теперь расплачиваться за собственную глупость! Если бы она не жалела пленного, как все прочие обитатели форта Эдуард, то скорее всего наслаждалась бы сейчас покоем и безопасностью дома у Митчеллов, а не стала бы пленницей неблагодарного дикаря…

— Отпусти меня, — жалобно попросила бедняжка. — Ты ведь без меня сможешь двигаться намного быстрее, и у тебя будет больше шансов уйти от погони. Мой жених наверняка отправится по следам, как только узнает, что я пропала.

— Замолчи! — грозно прошипел дикарь, больно дернул ее за руку и заставил подняться. Только теперь Аманда заметила, что им призывно машет второй индеец. Ее опять грубо обхватили за талию и потащили в неизвестность.

Как только Аманда оказалась у самой кромки воды, ее уложили на дно индейского каноэ, припрятанного в кустах на берегу. Двое краснокожих молча сели рядом, и каноэ беззвучно заскользило по поверхности озера.