Плененные любовью - Элейн Барбьери

Медленно, неохотно, дюйм за дюймом он отодвигался от ее рта, ибо понимал, что испытал его волшебный вкус в первый и последний раз в жизни. Юношу била такая сильная дрожь, что он не в состоянии был заметить ответный трепет, от которого содрогалось все ее хрупкое тело. Не говоря ни слова из страха, что голос может ему изменить, Адам легонько погладил пальцами раскрасневшиеся губы, резко повернулся и вышел, оставив Аманду одну.

Она еще долго стояла неподвижно, ошеломленная вихрем событий и чувств, налетевшим на нее за несколько последних часов. Наконец, словно внезапно вернувшись к жизни, девушка метнулась к окну, чтобы посмотреть, как Адам поднимает с земли свой дорожный мешок. Вот он накинул на плечи грубые лямки, вот часовой открыл ворота, и разведчик, покинув крепость, скрылся из виду.

Охватившее Аманду чувство утраты оказалось болезненно острым. Она показалась себе покинутой и невероятно одинокой. Она даже вынуждена была отругать себя за столь глупое самочувствие. Ведь Роберт был тут, при ней, и все же она не могла отделаться от странного ощущения неполноты окружающего мира. Не в силах бороться с горем и смятением, она вернулась на диван, укрылась с головой одеялом и плакала, плакала без конца, пока не заснула.

Обуревавшие Аманду растерянность и смятение нисколько не уменьшились и в последующие дни. Роберт, способный думать только о своей любви, с нетерпением дожидался свадьбы, отсроченной на неделю благодаря похвальной стойкости Бетти Митчелл, которая, на счастье Аманды, добровольно взяла на себя заботу о ней.

— Неужели у тебя нет совести? Ты хочешь немедленно затащить в койку это несчастное дитя и устроить себе первую брачную ночь, не обращая внимания ни на ее раны, ни на горе и усталость от пережитого? — сердито напирала она на Роберта, который отвел ее в уголок и в очередной раз попытался перенести свадьбу на более ранний срок.

— Бетти, разве я похож на такого жестокого типа? — отвечал он вопросом на вопрос. — Неужели ты считаешь, что я способен забыть о ее горе и ранах и вести себя недостаточно осторожно и нежно? Я же не просто хочу ее — я ее люблю! И никогда не посмею причинить ей боль!

— Ну вот я и не желаю, чтобы твои чувства брали верх над совестью. Свадьба состоится ровно через неделю — и ни днем раньше!

Роберту ничего не оставалось, как смириться с упрямством этой решительной женщины, и он с нетерпением стал ждать назначенной даты. И без того достаточно взволнованный, он тревожился тем сильнее, чем чаше замечал несколько странную перемену к себе со стороны Аманды. Ведь он слишком ее любил. Он ни на минуту не спускал с нее глаз, и его взгляд ласкал это юное тело чуть ли не физически. В ответ Аманда все больше старалась избегать его взгляда, а когда миновал второй день и наступил третий, она попыталась ускользнуть даже от его прикосновений.

Расстроенный ее поведением, Роберт не смел задавать вопросы, а попытался разбудить в ней прежние чувства, причем делал это на редкость неловко. По-прежнему не давая себе труда осмыслить происходящее и взять под контроль обуревавшие его страсти, он зачастую становился назойлив и нетерпелив и попросту крал или брал силой то, что она не желала предложить по доброй воле. Страх и желание заставляли Роберта глушить все мысли о возможной перемене в чувствах его ненаглядной Аманды.

А ей день ото дня становилось все труднее не впасть в отчаяние. Она не хотела рассказывать Бетти об Адаме, о том, что не может не думать о нем и что всякий раз, стоит ей оказаться в объятиях Роберта, она видит перед собой ласковые зеленые глаза, а воспоминание о прощальном поцелуе Адама лишает привлекательности все попытки Роберта сорвать лишний поцелуй с ее непослушных губ.

Итак, на четвертый день своего пребывания в форте Аманда проснулась от мучившего ее беспокойства. Честно ли она поступит, если выйдет за Роберта, будучи совершенно неуверенной в своих чувствах? Но Роберт хочет взять ее в жены, он хочет заботиться о ней всю жизнь — в отличие от Адама. Так что же ей делать?

Поднявшись очень рано, девушка тихонько выскользнула за дверь квартиры Митчеллом и через безлюдный в этот час крепостной двор направилась к общей столовой. Повар наверняка уже готовит завтрак и будет рад помощнице, а у нее появится возможность хоть ненадолго чем-то заняться и отвлечься от невеселых мыслей. Однако на полпути она спиной ощутила неясную тревогу, отчего по всему телу медленно поползли мурашки. Откуда могло взяться это чувство? Казалось, что за ней наблюдают. Медленно повернувшись, девушка внимательно осмотрела двор в поисках того, кто мог за ней следить. И вдруг замерла от потрясения: ее огромные синие глаза приковал к себе горящий взгляд угольно-черных бездонных глаз, проникавший ей в самую душу. При воспоминании о блеске таких же вот черных глаз, за которым последовали жестокий удар томагавка и беспамятство, где-то в груди зародился от испуга крик, но она вовремя поняла, что видит перед собой пленного индейца, накрепко привязанного веревками к позорному столбу, установленному в дальнем углу двора. Юный абнаки, по-прежнему прожигавший ее взглядом, был совершенно не способен причинить даже малейшее зло. Но даже и теперь Аманда застыла от страха, не в силах отвести свой взгляд. Вдруг из-за двери рядом со столбом показался офицер, который тут же обратил внимание, куда смотрит Пленный абнаки. Заметив испуг на лице Аманды, офицер что-то сердито сказал пленнику и так сильно ударил его, что тот сразу повис на веревках, потеряв сознание.

Аманда была так испугана, что даже не почувствовала жалости к юному индейцу. Она с бешено бьющимся сердцем поспешила скрыться в столовой. Через пару часов, успев утомиться от хлопот, связанных с приготовлением завтрака, и окончательно успокоившись, она принялась ругать себя за столь унизительное проявление трусости. Роберт явился в столовую уже час назад и теперь терпеливо дожидался, пока она закончит добровольно взятую на себя работу. Жених не спускал глаз со своей суженой и не пытался скрыть обожание и страсть. Весь его вид как бы говорил: «Вот, полюбуйтесь, какая красота всего через три дня станет принадлежать исключительно мне!» Каждый раз при мысли об этом кровь вскипала у него в жилах, а во рту становилось сухо от желания. «Пусть она только станет моей женой, а уж тогда ей нечего будет тревожиться и сомневаться!» — так Роберт впервые посмел признаться себе в том, что заметил ее смятенное состояние.

Но вот Аманда сняла с себя передник, повязанный поверх взятого у кого-то платья, и Роберт поспешно поднялся в надежде побыть минутку наедине с невестой, прежде чем она вернется к Бетти Митчелл и сядет шить свадебное платье. Придерживая девушку под локоть, он повел ее из столовой наружу, в залитый ярким солнечным светом крепостной двор.