Когда мечтаешь - Нара Андреева

— Видела бы ты, как я стебусь над чайниками, — Вадим прижал её к груди и взъерошил волосы. — По сравнению со мной ты просто ангел, Ника. И я не считаю это жестокостью: сунулся к профи — будь готов, что тебя распылят на атомы. И это совсем не дает права преследовать.

— Надо было сразу отказать, а я заигралась, — шепнула она. — Прав Андрей на сто процентов, иногда я веду себя вы… Ох!

Ника прикусила язык. Да было поздно.

— Кто такой этот хренов Андрей, и в чём он был прав?

Неожиданная грубость Вадима была неприятной и резанула слух. Ника вздрогнула и отпрянула от него, а Вадим, схватившись за голову, тихо выругался, опустился к её ногам и виновато проговорил:

— Не смотри на меня так, я сам в ужасе. Ты мне нравишься так, что крышу сносит, вот и веду себя, как ревнивый засранец. Прости меня, ради бога! Обещаю, этого больше не повторится.

— Андрей — мой бывший парень, — тихо пояснила Ника. — Мы случайно встретились, когда я ужинала с Лизой. Он упрекнул меня, что я бываю высокомерной, и попал в точку.

Вадим окинул её собственническим взглядом, к его чести, здорово смягченным фирменной улыбкой.

— Знаешь, почему-то мысль, утащить тебя в пещеру с рыком «моя», сейчас кажется очень заманчивой!

— Не надо меня ни к кому ревновать и никуда тащить, — запротестовала Ника, скользнув в крепкие руки, потерлась щекой о его грудь, вдохнула запах и внезапно осознала, что ей, пожалуй, нравится его маленькая вспышка ревности. — Я здесь, с тобой… и ты знаешь, как я к тебе отношусь.

— Не знаю, котёнок! В том-то и дело, что не знаю! Ты ни разу не говорила. Хотя нет — вру. В прошлый понедельник ты весьма красноречиво смотрела на меня, как на насекомое, слов не требовалось.

— Опять издеваешься! — Ника стукнула его кулачком по спине и подняла голову, встречая смешливый взгляд.

— Ничуть! — губы коснулись её губ. — Ответь мне, пожалуйста, — голос дрогнул, срываясь на хрип. — Сейчас, спустя неделю, что ты чувствуешь?

«Скажи, что тебе с ним хорошо — универсально и ни к чему не обязывает» — пришло на выручку подсознание, но Ника, сторицей вернув Вадиму поцелуй, отстранилась от него и ответила, плавясь от огня в его глазах:

— Мою крышу снесло подчистую. Как ты и говорил — теряю волю. И знаешь, ни капли об этом не жалею.

Ну вот, теперь можно расслабиться. Ника глубоко вздохнула и уткнулась лбом в его подбородок. Куда уж откровеннее, разве что в любви не призналась, но если принять во внимание, как быстро тает её воля, не за горами и это.

— Замечательно! — чёрт её побери, если она не услышала замаскированного смехом облегченного выдоха. — Два повернутых друг на друге психа как-нибудь справятся с третьим. Уверен! — его палец привычно предупредил о последующем сладком поцелуе, который на некоторое время выбил их из реальности…

В этот раз всё было иначе. Вадим не мучил её, не доводил до исступления своими ласками, не наблюдал за её оргазмом с довольной улыбкой. Он набросился на неё, быстро сорвал одежду и подмял под себя, руководствуясь самыми древними желаниями: завладеть, заклеймить, присвоить. Раз за разом каждым толчком в её теле, каждым вздохом, каждым взглядом он успешно исполнял задуманное. Но, вопреки всему, именно сейчас, когда он ничего не давал ей, а только брал, она вдруг почувствовала: он полностью в её власти. Примитивная похоть в его глазах сошла на нет, когда Ника, опьяненная своим открытием, опрокинула его на спину, тут же оседлав бедра. Он выглядел ошеломленным, даже беспомощным, и покорно позволил ей взять контроль. И вот уже она терзает его тело, с упоением вслушиваясь в каждый стон, вызванный её лаской, изучает его, играет, запоминает, что ему нравится…

Ника опустилась к самом низу рельефного живота, лизнула родинку, двинулась еще ниже и, наконец добравшись до своей цели, потерлась лицом о горячий пропитанный её ароматом член. Вадим застонал, умоляя прекратить, и в то же время выгнулся навстречу. Ника откинула с лица волосы и, лизнув головку, взглянула прямо в одурманенные восторгом голубые глаза.

— И кто из нас противоречив? — она втянула шелковистую плоть рот, застонав от палитры ощущений, вызванных его вкусом, потом облизала по всей длине, слегка царапнула клыками и вновь взяла в рот, стараясь принять как можно больше этого пульсирующего совершенства.

Вадим выгнулся еще сильнее и запустил пальцы ей в волосы.

— Я сейчас кончу… — предупредил он, пытаясь мягко отвести её голову.

Ника не поддалась, нежно порхнула язычком по раздувшейся головке, а затем сильно всосала в себя, заставляя его с протяжным стоном излиться, ощущая, как сама почти кончает, разделяя его удовольствие.

Вадим опрокинул её на спину и, покрывая поцелуями лицо, потерся по-прежнему напряженным членом о её живот.

— Теперь я знаю, чего хочу, — мурлыкнула Ника, когда он выпустил её из плена своих губ.

— Я всё сделаю, — он смотрел на неё с благоговением и обещанием, заставляя тело пылать от предвкушения. — Ты только скажи мне…

— Тебя, Вадим, — шепнула Ника, распалившись так, что казалось, кончит от одного лишь поцелуя. — Всего и без остатка!

Его глаза сверкнули, а губы изогнулись в плотоядной улыбке…

— Мы на полу? — Ника понятия не имела, как долго продолжалось их прекрасное безумие, и что они делали всё это на полу в зале, стащив с дивана плед.

— На полу я, — усмехнулся Вадим, выводя пальцами на её спине замысловатые узоры. — А ты лежишь на мне!

— Слезть?

— Шевельнешься, накажу! — теплая ладонь легонько прошлась по ягодице. — Я планирую провести так ближайшие лет пятьдесят.

— Не получится, — внесла ложку дёгтя Ника. — Мне надо работать, тебе тоже, а еще у нас письмо от свихнувшегося графомана.

Через полчаса, взбодрившись после душа, они с аппетитом уминали пирожки с мясом, которые бабушка Вадима всучила перед отъездом. Ника благодарила бога, что Елена Петровна не обратила внимание на их «да вам нужнее, мы же в город едем там всё есть». После таких страстных ласк, есть хотелось просто зверски, а сил готовить что-то не было. Так что не прояви бабушка такую заботу о внуке, пришлось бы довольствоваться заказной пиццей, что, на Никин вкус, было издевательством над желудком.

Когда закипел чайник, мобильник Вадима зажужжал. Взглянув на номер, он с явной неохотой ответил на звонок. Как Ника и предполагала, звонили по работе, и ему срочно надо было ехать на вызов. Вадим настолько не хотел с ней расставаться, что принялся уговаривать поехать с ним, хотя тут же сам признал идею дурацкой. Нике тоже не хотелось его отпускать от себя ни на шаг, ни на минутку, но она понимала без него у неё гораздо больше шансов закончить работу. Все эти признания грозили затянуться, а пыл, с которым Вадим целовал её, спровоцировал новую волну сшибающего с ног желания, настолько неожиданного после недавнего секса, что они, испугавшись, отскочили друг от друга. Ника убежала в зал, рухнув, точно подкошенная, на диван, и перевела дух, как только услышала, что хлопнула входная дверь.