Год, прожитый по-библейски - Эй Джей Джейкобс

На мне традиционные кисточки и вдобавок сандалии, а с собой – узловатый кленовый посох, который я купил в интернете за двадцать пять долларов.

– Стараюсь жить по Библии. Соблюдать Десять заповедей, побивать камнями прелюбодеев…

– Побиваешь камнями прелюбодеев?

– Ну да, побиваю.

– Я прелюбодей.

– Вы прелюбодей прямо сейчас?

– Ага. Сегодня, завтра, вчера и через две недели. Побьешь меня камнями?

– Если можно, было бы здорово.

– Я дам тебе в морду. Отправлю на кладбище.

Он говорит серьезно. Это не милый ворчливый старичок. Это злой старикан. С семидесятилетним опытом нелюбви к ближнему. Я вытаскиваю камешки из заднего кармана.

– Да камни небольшие, – объясняю я. – Совсем малюсенькие.

Раскрываю ладонь, чтобы показать ему. Он приближается, хватает камешек и швыряет мне прямо в лицо. Снаряд со свистом пролетает мимо щеки.

На секунду я теряю дар речи. Не ожидал, что седой старик сделает первый выпад. Но теперь ничто не мешает нанести ответный удар. Око за око.

Кидаю один из оставшихся камешков ему в грудь. Камешек отскакивает.

– Засажу тебе прямо в варежку, – говорит старик.

– Не стоит прелюбодействовать, – отвечаю я.

Мы смотрим друг на друга в упор. Мой пульс удвоился.

Да, он на восьмом десятке. Да, он только что угрожал мне избитыми репликами из комедий 1950-х. Но можно с уверенностью сказать: у этого человека есть темная сторона. И еще какая.

Игра в гляделки продолжается десять секунд – в итоге он ретируется.

В детстве я видел эпизод «Все в семье»[80], в котором персонаж Роба Райнера Тупица – слабак и неженка – дал кому-то в челюсть. И страшно расстроился. Но не потому, что совершил насилие, а потому, что получил от этого удовольствие.

Я могу его понять. Побивать камнями оказалось слишком легко – едва удалось соблюсти букву закона. Не буду отрицать: было приятно швырнуть камень в противного старикана. Я испытал примитивное чувство, довольно похожее на месть. Старик был не только прелюбодеем, но и хулиганом. Я хотел, чтобы он почувствовал боль, которую причинил другим, пусть и от слабого удара в грудь.

Как и Тупица, я понимаю, что это чувство этически отсталого человека. Жертва совершенно беззащитна. И все сводится к старому вопросу: как Библия может быть такой мудрой в одних местах и такой варварской – в других? И почему стоит верить книге, где описывается такая жестокость? На этой же неделе я обращаюсь к духовному наставнику Йосси и спрашиваю у него про побивание камнями. Йосси родился в Миннесоте и называет себя «иутеранином» – как он объясняет, иудейская вина и лютеранская сдержанность отлично уживаются друг с другом. Он имеет сан ортодоксального раввина, но никогда не практиковал, а занимается торговлей «шмата» (готовой одеждой). Среди покупателей его шарфов бывали и амиши. Он высокий, широкоплечий, с ухоженной бородой. В свободное время Йосси пишет ироничные эссе о жизни евреев – в частности, сокрушается, что его любимые пирожные «Твинки»[81] недавно стали некошерными. Я познакомился с ним через «Аиш Ха Тора» – ортодоксальную просветительскую группу.

Вопрос абсолютно его не смущает.

Он объясняет, что сегодня мы не побиваем людей камнями, потому что для этого нужна библейская теократия. В наши дни подобных обществ не существует. Но даже в древние времена процедура была не особенно варварской.

– Во-первых, никто не швырялся камнями, – говорит Йосси. – Страдания старались уменьшить. На самом деле, «побивая камнями», человека сталкивали со скалы, чтобы он сразу же умер от удара. Кроме того, осужденному на смерть давали крепкий напиток, приглушающий боль.

К тому же это происходило очень редко. По мнению одних раввинов – не чаще раза в семь лет, по мнению других – еще реже. Требовалось найти двоих свидетелей преступления. Прелюбодея испытывал совет из семидесяти старейшин. Что странно, вердикт семидесяти не мог быть единогласным – это считалось признаком коррупции или промывания мозгов. И так далее.

Я почти жду, что Йосси расскажет, как прелюбодеям делали массаж и дарили подарочный набор. Он привел сильные аргументы. Но все же я не вполне убежден. Неужели в библейские времена люди были столь милосердны? Думаю, не обошлось без некоторой подтасовки фактов. В этом году я постараюсь углубиться в этот вопрос.

И когда будешь есть и насыщаться, тогда благословляй Господа, Бога твоего, за добрую землю, которую Он дал тебе.

День 64. Религиозный статус: все еще агностик, но могу доложить о некотором прогрессе в молитвах. Больше я их не страшусь. А иногда мне даже нравится.

Я начал отказываться от готовых вариантов и пробовать сочинять собственные молитвы.

Элтон Ричардс, пастор в отставке, поделил для меня молитвы на четыре типа. Чтобы запомнить их, я использую аббревиатуру ОИБП. О значит «обожание» (восхваление Господа), И – «исповедь» (покаяние в грехах), Б – «благодарность» (признательность Богу за все, что имеешь) и П – «прошение» (обращение к Господу с просьбой о помощи).

Пока лучше всего мне удается Б – «благодарность». С обожанием я еще не свыкся, исповедь кажется насилием. Что же до прошения – да, бывает, но, когда прошу Бога помочь в карьере, чувствую себя алчным. Стоит ли засорять Его почтовый ящик просьбой, чтобы мою книгу размещали на видных местах в магазинах при аэропортах?

Но с благодарностью все сложилось удачно. Во Второзаконии говорится, что следует благодарить Господа насытившись – это называется «благословением после еды». Христиане теперь благодарят Бога перед приемом пищи, до закусок. На всякий случай я молюсь и до, и после.

Сегодня, прежде чем приступить к обеду из питы с хумусом, я встаю с места за кухонным столом и говорю вполголоса:

– Я хотел бы поблагодарить Бога за землю, которую он дал нам, чтобы эта еда была выращена.

Теоретически этого достаточно. Заповедь Библии выполнена. Но когда я в ударе, то уточняю:

– Я хотел бы поблагодарить фермера, который вырастил нут для этого хумуса. И рабочих, которые его собрали. И водителя грузовика, который привез его в магазин. И пожилую итальянку, которая продала мне хумус и сказала: «Ешьте на здоровье». Спасибо.

В написанном виде это смахивает на речь при вручении премии «Оскар» – за лучшую ближневосточную пасту для бутербродов второго плана. Но когда я произношу эти слова вслух, мне приятно.

Дело обстоит так: у меня до сих пор проблемы с представлением о бесконечном существе, поэтому я исхожу из сомнительной теории, приравнивающей огромные количества к бесконечности. Отсюда чрезмерное обилие «спасибо». Иногда я вхожу в раж и благодарю минуты две: дизайнеров упаковки и людей, которые ставили коробки на конвейер. К этому моменту Джули обычно начинает есть.

Молитвы помогают. Они напоминают, что еда не родилась у меня в холодильнике. Я сильнее привязан к земле, более благодарен, лучше осознаю место в сложном цикле существования хумуса. Молитвы напоминают, что надо наслаждаться вкусом хумуса, а не заглатывать его, как питательную таблетку. И еще – что мне повезло (ведь еды у меня могло бы и не быть). В целом молитвы помогают не зацикливаться только на себе.

Не уверен, что Библия подразумевает именно такой результат, но, кажется, я сделал шаг вперед.

Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога».

День 67. Древние израильтяне были окружены неверующими. Об этом говорит уже то, как часто в Библии осуждаются идолопоклонство, язычество и ложные боги. Целых 46 из 613 еврейских законов относятся к этой теме (может, чуть больше или меньше – в зависимости от классификации). Думаю, это одна из главных общих черт между Древним Израилем и Нью-Йорком XXI века: мы живем посреди моря неверующих.

Я все время чувствую соблазн – не столько поклоняться Ваалу, сколько свернуть в сторону светского гуманизма. Чтобы встретиться с искушением лицом к лицу, я отправляюсь в оплот неверия: на еженедельное собрание «Атеистов Нью-Йорка» в греческом ресторане в центре.

У меня немало знакомых атеистов – что неудивительно, ведь я живу в относительно нерелигиозном городе. Но затащить их на встречу «Атеистов Нью-Йорка» нет никакой возможности. Некоторые и стали атеистами потому, что не хотели вступать в группу, которая встречается по выходным и обсуждает участие в кабельной телепередаче.

«Клуб атеистов» – своего рода оксюморон, наподобие «парада апатии». Но, вопреки всему, он существует. Собрание безбожников проходит в задней комнате с длинным столом. С потолка свисает большое синее знамя атеизма – рядом с рождественскими украшениями в виде картонных ангелов. Некоторые атеисты замечают иронический контраст.