Антология №1. Безумные сказки Андрея Ангелова - Андрей Ангелов

Итак, опыт удался в принципе. Возбуждение имеет место быть в натуре, но сейчас оно случилось как-то неправильно. Ты это видишь, ощущаешь?

— Мне кажется, что меня перестали желать девушки, — произнёс Волков, понуро прислушиваясь к себе. Он как-то сгорбился, движения стали угловатыми и неуверенными.

— Зато меня хотят как последний член, который остался на планете! – громко заржал Зайцев. Он напряг хилые бицепсы, поводил локтями вперёд и назад.

— Похоже, мы поменялись телами, — вякнул затюханный Волков. – Ну, знаешь, типа как в том сериале…

— Не-не, чувак! – энергично зарычал Зайцев. – Вот смотри, у меня моя родинка на шее, а ещё… мозоли на ладошках. Я знаю, что я – Миша Зайцев, я помню, как упал на коньках и отбил задницу, как поступал на грёбанный биофак, как сдал экзамен за блонду Анечку… вот ты помнишь ее?..

— Не-а, — помыслил Волков. — Однако… я помню ту Анечку, с которой у меня была одноразовая связь сексуального характера, но это случилось не на экзамене, а в…

— Неважно, — перебил братец. – Я – Миша Зайцев, являюсь девственником, и это абсолют!

Магический обряд и научный эксперимент – разные вещи методически, но одинаковые практически. И заколдовать гораздо проще, нежели расколдовать.

— Всё ясно. Мы поменялись с тобой характерами, братец, — горько зарычал Зайцев. – Ни черта так себе возбужденьице.

— Правильнее сказать, перевоплощеньице, — уныло поддержал Волков. – Теперь я ботаник, увы. Интересно, надолго?

— Хороший вопрос, — тоскливо прорычал Зайцев.

5. Адская штаб-квартира

Штаб-квартира ада представляла собой кладбище с двумя могилами, по периметру которого плескался огненный океан. Кладбище было площадью сорок метров, а каждая могила где-то восемь на три метра ака длина и ширина. Пристанище великанов, без сомнения!

Могилы были сделаны по человеческим канонам: прямоугольные холмики высотой под два метра высотой, правда, вместо памятников росли осины. На деревьях висело по одному яблоку и по одной зловредной синей девушке-змее. Ни оградок, ни столиков не наблюдалось, зато между могилками стоял игрушечный табурет – на пластмассовом сиденье полулежал медведь зелёного цвета — размером с плюшевую игрушку. Он и походил на бездушный плюш, — неподвижен, с открытыми, не моргающими глазками.

Сверху, из чёрной темноты, упал дымчатый пушистый котяра. Шлёпнулся на землю брюхом, и распластался перед стульчиком, шумно дыша. От шерсти валил сизый дым.

— Привет, мой папа-дьявол! – скрипучим гласом проорало животное, с усилием поднимаясь на все лапы. – Я ж настоятельно просил не таскать меня к себе грешным путем. Бедная моя шёрстка, а ещё я провонял дымом и у меня полная пасть глины! – Котик стал отчаянно отряхиваться и плеваться.

— У него безлимитный проездной через Небеса, — свесилась к левому уху медвежонка первая девушка-змея. – На двести лет.

— Пожалейте любимого сына, — свесилась к правому уху медвежонка вторая девушка-змея. – Вы же милостив и всепрощающ.

Плюш пошевелился, заморгал глазками, сел на стульчике с прямой спинкой. Напыжился.

— Кхессу димба! Тупяки! – визгливо крикнул Зелёный медведь, гневно взмахнув лапами. Взмахи оказались ударами такой силы, что девушки-змеи отлетели как невесомые червяки, инерционно замотавшись на своих осинах. Медвежонок спрыгнул со своей игрушечной табуретки и вразвалку подошёл к котярику. Встал морда к морде.

— Мой папа-дьявол, что не так? – поджал ушки кот. Опасливо прикрыл усы лапками.

Медведь поднял кулаки, оказалось, что они упакованы в боксёрские перчатки. Хряск, хряск! – два точных апперкота и котик «загорает» на адской землице коготками вверх.

— Милый, — синие девушки-змеи скользнули вниз со своих веток, и начали с нежностью облизывать пушистую мордочку раздвоенными язычками. Кот раскрыл недовольные гляделки и клацнул ровными зубками:

— Гелена! Календула! Отвалите!

— Ах! — змейки отпрянули и ретировались.

— Распутин, — медведь протянул лапу (уже без перчаток). Котик с её помощью поднялся и сел на попу. Медвежонок чуть возвышался над ним, по-прежнему стоя. Наступило безмолвие: ни звука, ни шороха.

Отец в упор смотрел на отпрыска, и взгляд лучился злым добром. Или добрым злом? Никто не знает, ведь дьяволы неисповедимости не поддаются. Зелёный медведь поднатужился и свистнул.

— Басстардо! Мышиус! – пронесся дьявольский визг. Огненный океан заволновался,  как под воздействием прибоя. Могилы дрогнули, земля мощно завибрировала, осины задрожали вместе с живущими там синими человекоподобными рептилиями. Могильные холмы сдвинулись и явили тела двух полуразложившихся великанов: длиннобородую собаку и длинношёрстную крысу.

Основная функция человека – это менять мир вокруг себя, делать его чище и добрей. Важно понять, для чего ты пришёл сюда!.. Дьяволам проще – они с самого начала бытия знают свои цели и функции, а если отдельно взятый потусторонний исполнитель сего не догоняет – то это не глобальная проблема в рамках отдельно взятого ада. Но объяснять необходимо, время от времени.

Гигантская крыса сказала писклявым голосом:

— Люди заживо гниют, если их не питать энергией извне. Возбудитель – отличный способ борьбы с тленом. Он раздвигает рамки сознания, что заставляет нашу планету двигаться вперёд.

— Или отодвигаться назад, но движение существует в принципе, — глухим голосом продолжила гигантская собака. – И если оно остановится – не будет и нас.

— Тупяк! – покачал назидательным когтем Зелёный медведь, чуть не ткнув им в нос котику. – Усс-усс?

— Без проблем! – вскричал кот. – Эмпирус крамба нус! Короче, я оправдаю доверие, мой папа-дьявол!

Собака и Крыса благосклонно качнули объёмными головами. Медведь часто покивал. Хорошо стало видно, что все трое… слепы.

Откуда-то вновь нарисовались синие девушки-змеи, льстиво закружились вокруг кота:

— Сладкий ты наш! – зачастили они раздвоенными язычками. – Давай, родной, действуй!.. Устроим трах-тибидох!.. Ну, помнишь, как тогда… сто лет назад. Славно, заодно, повеселились, а?..

Басстардо и Мышиус со стоном вздохнули. Зелёный медведь беззвучно засмеялся.

6. Парадные пельмени

Братики тоскливо сидели в своей комнатке и размышляли о бренности научных опытов, попутно жуя ириски. Леонтий напялил на себя белый халат — в придачу к очкам, а Миша — облачился в майку Волкова. Бесхозная рубашка валялась на линолеуме.

В дверь совсем не деликатно постучали, и порог явил папу. Зайцев-старший принюхался, суетливо заглянул за диван, сунул лицо в платяной шкаф, а после огляделся и изрек велеречиво:

— Кысь, кысь, кысь…

* * *

Спустя пять минут семья Зайцевых-Волковых в полном составе собралась за обеденным столом с парадными пельменями.