Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

большие его любители. Мы иногда с ними играем, но в последний раз нас заметил иман, и всех разогнал. Он не сторонник азартных игр. А вот Фину будет трудно отказаться. Он от керхарега без ума, а в седле держится так, словно среди кочевников вырос.

— У нас есть похожая игра, — произнес Арлинг, ощутив болезненный укол прошлого. — Один «камень», второй «ветер». «Ветер» должен уронить «камень» на землю, но последний может отбиваться камнями.

— Похоже, — согласился Шолох. — Только наша «земля» может отбиваться чем угодно, а вот у «неба» в руках палка или плетка, смотря, как договорятся. Холодное оружие запрещено, камни тоже. Если новичок встанет в пару с такими, как Фарк или Финеас, для него игра может закончиться очень печально. Помню, Фин одного парня из Самрии так уделал, что иман его потом на трое суток в погребе запер.

Арлинг привык, что Беркут на любой вопрос отвечал подолгу и добросовестно, поэтому его не перебивал, с напряжением прислушиваясь к перепалке лучшего ученика имана с «карпами». И чем дольше он слушал, тем больше убеждался, что Шолох был прав — Фин собирался принять вызов. Хотя возможно, у него просто не было выбора. Регарди хорошо помнил толпу, которая хотела повесить его за «покупку невольника». Финеаса сейчас окружала похожая орда плохо контролирующих себя людей. А учитывая, что от большинства керхов и кучеяров несло моханой, пивом и журависом, принять участие в керхареге было единственным правильным решением.

— Хорошо, — наконец, согласился Фин. — Но только один забег. Прямо сейчас. Исключительно из уважения к нашим добрым и мудрым соседям керхам.

В толпе одобрительно закричали, но, похоже, согласие Финеаса Фарка не удовлетворило.

— Нет, Фин, так не пойдет — громко фыркнул «карп». — То, что ты хорошо играешь в керхарег, мы знаем. А как насчет новенького? Драган, да еще и слепой. Кто бы подумал, что в Школу Белого Петуха теперь набирают калек. Если он ваш, ему и честь школы защищать. Пусть покажет, на что способен.

Зеваки притихли, заинтригованные поворотом событий. Замолчали и Беркут с Олом, до этого активно обсуждавшие, делать им ставки на Финеаса или нет. Арлинг тоже замер. Ему показалось, что у него остановилось сердце.

— Оставь, Фарк, — глухо произнес Фин, и в его голосе послышались нехорошие нотки. — Либо я, либо никто.

— Эй, люди! — крикнул «карп», умело играя настроением толпы. — В школе великого Шамир-Яффа новенькие за спинами лучших не прячутся. Я отлично играю в керхарег, но выступать против слепого драгана не собираюсь. И не потому, что он слепой. По мне так будь он хоть безрукий или безголовый. Раз носит цвета боевой школы, значит, должен за них отвечать. Я за равенство! Предлагаю против драгана моего друга Венкара. Он у нас меньше месяца, но парень отличный. Идет?

— Нет, — отрезал Фин. — Ты слышал мой ответ, а я два раза не повторяю. Слепой играть не будет, потому что он слепой. Это ясно, как и то, что если ты не уберешься с моего пути, я сломаю тебе руку.

— А у слепого есть имя? — не унимался Фарк, чувствуя поддержку возбужденной толпы. — А язык? Или он еще и немой?

Регарди показалось, что когда-то давно, в Мастаршильде, он уже был в подобной ситуации. И сделал то, что собирался повторить сейчас. Ничем хорошим бой с Глобритолем для него тогда не закончился. Но драка с «карпами» и разозленными керхами нравилась ему еще меньше. С самого начала было понятно, что выбора у них не было — ни у него, ни у Финеаса.

— Меня зовут Арлинг Двора-Заид, я из Шибана, — громко произнес он, чувствуя, как сотни пар глаз втыкают в него острые клинки своих взглядов. — И я принимаю твой вызов, Фарк из рыбьей школы.

Регарди перевел дух, чувствуя, что начало было положено. Произнести выдуманное иманом имя и изобразить из себя храбреца было легко. Что касалось второй части плана — собственно, игры — оставалось надеяться на удачу. Или вмешательство неба. Или Нехебкая. Или Амирона. Кого угодно, лишь бы вернуться в школу на своих двух и скорее приступить к обычным делам. Например, к стоянию на столбе в Огненном Круге. Раньше он и не подумал бы, что когда-нибудь будет мечтать об этом.

— Ты что задумал? — накинулся на него Беркут. — Тебя убьют, а нам потом перед иманом оправдываться?

— Я знаю эту игру, — шепнул Арлинг, чувствуя, как взгляд Финеаса прожигает в нем огненные дорожки. — У нас в Согдарии в нее с малых лет играют. А так как я вырос на лошади, у меня есть шанс оставить этих рыбок с носом. Поэтому не будем терять время. Не знаю, как вам, но мне до обеда еще кучу дел надо сделать. Итак, я играю.

Из сказанного правдой было одно. Он действительно хорошо держался в седле. Когда-то. Игра в «камень» и «ветер» среди людей его круга считалась развлечением деревенщины, и он предпочитал быть зрителем, а не участником. Но кучеярам не обязательно было об этом знать.

— Иман назначил старшим меня, и я тебе запрещаю, — сказал Фин, но его слова прозвучали уже не так уверенно, как раньше.

Это было хорошо, потому что решительность Арлинга тоже подходила к концу.

— Допустим, меня собьют, — произнес он, скрестив пальцы. — Я упаду и набью себе шишек. Но, поверь, это будет меньшим из зол. Потому что если мы сейчас не сыграем в керхарег, шишки получим мы все. Четверо, а вернее трое, против скольких? Пятнадцати? Двадцати? Ты же умный, Фин, давай не будем все усложнять.

— Эй, слепой, ты идешь? — в нетерпении окликнул его Фарк. Финеас еще какое-то время стоял у Арлинга на пути, но, в конце концов, шагнул в сторону. Это было кстати. Еще немного, и Регарди позорно бы бежал. Остатки храбрости улетучивались быстрее, чем ветер уносил пыль с булыжников мостовой.

Он не удивился, когда ему досталась роль «земли». По-другому жребий в тот день выпасть не мог. Земля всегда была ему ближе. Особенно сейчас. Он ощущал ее под ногами каждое мгновение, а о существовании неба вспоминал лишь тогда, когда шел дождь. А так как это случалось очень редко, то в небо можно было не верить вообще. Так же как и в то, что он собирался сделать.

В керхарег играли в главном проходе скотного ряда, который считался самым длинным участком Мерва, свободным и ничем не загроможденным. Пока они шли к лошадям, Беркут с Финеасом торопливо шептали Арлингу в ухо все, что могло увеличить его шансы на выживание. О победе Регарди и не думал. Думать надо было раньше.

— Триста салей — это немного, — торопливо рассказывал Шолох. — Проскачешь за минуту и не заметишь. Главное, не выпади из седла. У керхов хорошие лошади, толковые. Для