Говорящие с... - Мария Барышева

   - Он ее выбрасывает? - огорчилась Шталь.

   - Да. Только перед этим разбивает обязательно. Лично.

   Эша огорчилась еще больше, в то же время насторожившись. Денис-Говорящий разбивает неудачных собеседников? Но разве у Говорящего на это рука поднимется? Правда, Говорящая с насекомыми послала уйму своих собеседников на смерть - и ничего, даже в депрессию не впала. Вернее нет, слегка впала - да и то потому, что Эша ее мороженой рыбиной огрела. А рыбина была килограмма на три. Любой впадет в депрессию.

   - Денис, просто, очень реалистичный человек, и его подобные вещи пугают. Я-то не знаю, а он, когда все началось, почти сразу же на посуду начал думать. Мол, с ней что-то не так. И его это бесило жутко.

   - Потому что он на самом деле реалистичный, - уточнила Шталь.

   - Для него проще, когда того, во что сложно поверить, и не существует вовсе. Я ему говорю - раз так, давай ресторан освятим, а он как разорался - насилу успокоила. У Дениса пунктик насчет религии. У него шесть лет назад брат в Москву укатил, а там к какой-то секте пристроился. Там ему мозги и свернули. Теперь в дурдоме.

   - Ужас! - сказала Эша, с тревогой предчувствуя, что сейчас Люба ударится в обсуждение злоключений своего бойфренда и всех его родственников. - А что у вас конкретно было?

   - Самая жуть недавно, когда в тарелке суп закипел, - Люба допила бокал. - Просто так, на столе, сам по себе. Я думаю, может кто из поваров прикололся или еще что... Ну, какой-то химии насыпали. Только тарелка-то была Изольды Викторовны, - она скривилась. - Ну, блондинки этой! Муж у ней банкир. Тут такое было! Она-то считает, что это Катюша все устроила - ой, да где Катьке-то?! Тихая по жизни, никогда не огрызается, даже таракана тапком прибить не сможет. Она...

   "Ой-ой!" - подумала Эша, поспешно наливая Любе вина. - А еще что было?

   - Да иногда принесешь кому вино, а оно уксусом отдает. Или подсолнечным маслом. Или не белое, а красное. Или вовсе соленое. У одной вместо вина вообще вода оказалась. Я вначале на поставщиков грешила, стала пробовать перед тем как подавать, только ты никому не говори, - Люба фыркнула. - Иной раз так напробуешься... Посуду тоже проверяла - ну чистейшая же, елки! В общем, несешь нормальное вино, потом тебя подзывают с криками, и в бокале уже черт знает что! Поэтому я стала во многом на клиентов думать - сами чего-то там устраивают. Уксуса плеснуть или соли кинуть - это несложно. Только один раз вот мужику какому-то бокал пива принесла, он меня позвал - пиво горяченное, как тот суп у банкирши. Ладно там, они уксус или масло с собой таскают, так этот что - с кипятильником пришел, что ли? Его в зале и включить некуда.

   - Мог с термосом прийти.

   - Может и мог. А другие что - с кастрюлями приходили? Мужик один заказал грибную похлебку - принесла, горячую, как положено. Через секунду зовет - я подхожу, так она у него не просто холодная - льдом покрыта! Это как?! - вопрос прозвучал так, будто в этом происшествии была виновата непосредственно сама Шталь, и она поспешно пожала плечами. - Блюда, которые должны быть горячими, остывают, которые холодными - оказываются горячими! Соленые - сладкими. Чай принесла один раз, так он с перцем был. Поваров трясли, как не знаю кого - почти неделю Денис лично за готовкой наблюдал и тоже все пробовал. Не помогло. Клюквенный морс понесла ребенку, а в нем водка оказалась, и как туда попала - непонятно! Слышала б ты, как орала его мамаша! - Люба злобно проглотила остатки вина и теперь уже сама предложила: - Давай еще одну возьмем!

   Взмахнув рукой, она задела свой бокал, и тот весело покатился по столу

   типи-там-типи-там-типи-там...

   и свалился на пол.

   Чмяк!

   Ругнувшись, Люба полезла собирать осколки, а Эша подперла голову кулаком, размышляя. Все это могли быть происки поваров. Происки клиентов. А то и тех, и других. Люба вообще могла наврать, между прочим. А Денис? У-у, посудный убийца! В этот момент к столу подошла Катюша с другим бокалом, помогла Любе собрать осколки, робко улыбнулась Эше и ушла. Следом убежала и сама Люба. Шталь взяла бокал и посмотрела сквозь вино на свет, ощущая тихое "ворчание" хризолита, который обзывал ее алкоголиком. Вскоре вернулась Люба с бутылкой.

   - Самое интересное, - с ходу продолжила она, разливая вино, - что очень много дней, когда вообще ничего не происходит! Иногда один случай, иногда три...

   Ну, чего тут удивительного, если замешан Говорящий, то ничего не происходит либо потому, что он не говорил, либо потому, что посуду устраивает тот, кому она достается. А на другой день бокал, который не любит шатенок, достается шатенке, а тарелка, которая не любит мужиков, например, с насморком, достается кому-нибудь простуженному, а чашка, которая не любит курильщиков, достается курильщику - ой, да вариантов столько, что и за год не перебрать!

   - А один раз было так, что у всех сразу!..

   Тоже понятно - посуда, которая вообще людей не любит. Или не любит, когда в нее еду кладут. Или совершенно ничего не любит. Или хотела бы быть не посудой, а чем-то еще. А Денис, значит, посуду изничтожает. А это значит, что часто закупают новую. А это значит - не единичная испорченная партия. А это значит, Говорящий, если дело в нем, ошивается в ресторане постоянно. Либо частый клиент, либо работник. Второе лучше.

   К середине бутылки на обеих накатила меланхолия. Люба что-то раздраженно-уныло бормотала, игнорируя огненные взгляды администратора, который, впрочем, кроме поглядывания никаких активных действий не предпринимал. Эша допила свой бокал и пригорюнилась.

   - Господи, неужели я действительно стала алкоголиком.

   - Да тут кто угодно станет алкоголиком, - пробормотала Люба. - Жизнь такая.

   - Какая такая?

   - Козлы все - вот какая! - официантка заглянула в свой бокал одним глазом. - Я вот не представляю, как Катька до сих пор алкоголиком не стала? Как она еще держится? Вот уж правду говорят - не родись красивой, а родись... - Люба с чмокающим звуком затянулась сигаретой, - м-да.

   Так-так, что-то действительно давно ничего не было про Катю.

   - И ведь за какую-то паршивую неделю, - продолжала Люба, злобно разглядывая сигарету. - Врачи ни черта сказать не могут. Переутомление, гормональное расстройство... бред! Разве от переутомления такое бывает?! Такая красивая баба была - ну вот как будто мало!

   Шталь приподняла брови. Катюша, мягко говоря, не очень ассоциировалось с определением "красивая". Люба, явно заметив движение бровей, извлекла сотовый, пощелкала кнопками и протянула Эше.

   - Глянь, это мы на Ларкином дне рождении фоткались, две недели назад.

   Эша приняла телефон и сфокусировала взгляд на дисплее, что удалось не сразу. Две раскрасневшиеся, с подмасленными глазами молодые женщины игриво улыбались в объектив, сидя за столиком. В одной женщине без труда была опознана Люба. Другая была Эше незнакома. Темноволосая, с правильными чертами лица и бархатными глазами, очень похожая на Татьяну Самойлову в молодости. Одним словом, красавица - хоть сейчас подавай Рафаэлю в качестве натуры для очередной мадонны, и какая досада, что Рафаэль давным-давно умер.