Говорящие с... - Мария Барышева

   - А барышня-то сигареткой не угостит человека бедного?

   Сообразив, что высказывание относится к ней, Эша подошла и протянула сигареты, вследствие чего мужичок озарил ее праздничным блеском двух золотых зубов.

   - Вот и спасибо, - сказал человек бедный и, взяв три сигареты, одну прикурил, а остальные сунул за каждое ухо. Вместе с благодарностью до Эши долетел настолько хороший запах свежевыпитого коньяка, что она удивленно подняла брови. Не ординарка - явно качественный коньяк. И явно очень дорогой, что совершенно не сочеталось с внешностью человека бедного, если он не был замаскированным богатеем. Возможно, что-то перепало мужичку с донышка фрапеновской бутылки, хотя такой коньяк наверняка выливают до последней капли. Более вероятно, мужичку просто где-то свезло. Эша скосила глаза на авоську. Та была набита тарой из-под дорогого алкоголя.

   - А разве такие бутылки принимают?

   - Это я так - для полюбоваться. Понюхать, опять же, - пояснил мужичок, убрал коньячную бутылку, а вместо нее извлек пустое вместилище божоле "Мон Флери". - Что лакают, а, буржуи?! - он мечтательно нюхнул горлышко. - С мяском холодным очень хорошо!..

   - Неужели? - пробормотала Эша, которой разговоры о еде сейчас были неприятны. Тут из дверей медленно вышла блеклая женщина, которую Шталь не так давно видела в зале, и, увидев собирателя бутылок, всплеснула руками и кинулась к нему.

   - Папа, ну что вы тут сидите?! Папа, идите домой!

   - Дома-то чего, а я и не обедал, - проскрипел человек бедный. - А по милости твоей скоро и вовсе без куска хлеба останусь. Хвостом бы не вертела, так и место за тобой б было!

   - Вы меня в могилу, папа, сведете! - пролепетала женщина, с размаху плюхаясь на свободный ящик.

   - Я тебя, дуреху, как раз достать оттуда пытаюсь, - буркнул мужичок в сигаретном дыму, примирительно похлопав официантку по руке. - Отец разве дочу бросит-то? А пообедать бы - а?

   Женщина начала вставать, ее нога подвернулась, и она косо повалилась на землю. Пока мужичок силился подняться вместе с авоськой, которая, перевешивая, тянула обратно, Эша, подскочив, помогла женщине встать. Та вцепилась в нее и немедленно вымочила в слезах с ног до головы.

   - Что же мне делать? - рыдала она. - Да что же это такое?!

   Ответа на этот вопрос Эша не знала и попыталась усадить женщину обратно на ящики. Официантка стискивала ее с такой силой, что рыбные пельмени начали проситься наружу. Мужичок что-то жалобно бормотал рядом, мелодично позвякивая бутылками. Позади кто-то застучал каблуками, и женский голос сказал:

   - Катюш, она ждет. Кать, прекращай, а? Вон Денис слышал, может, и восстановят тебя. Катюш, надо идти.

   Эша повернулась и встретилась взглядом с парой карих глаз, один из которых был, кстати, накрашен довольно криво.

   - Опять ты?! - вознегодовала обладательница глаз.

   - Нет, это вовсе и не я, - сказала Шталь и вновь попыталась отцепить от себя рыдающую официантку, чтобы иметь большую свободу действий, если начнут бить, но та вцепилась намертво, и когда коллега повлекла ее к дверям, Эшу потащило следом, будто она временно оказалась в роли сиамского близнеца. Поняв, что освободиться пока не удастся, Эша прошла в двери, потом в другие и оказалась в посудомоечной, где ее встретили без особого восторга. Мужичок тем временем тихо ретировался вместе со своим звякающим богатством.

   Обозленная официантка и вызванные на помощь Денис и один из охранников, наконец, с трудом отделили Шталь от Катюши, после чего Катюше утерли лицо, влили в нее стакан какой-то жидкости и увели работать. Денис и охранник остались, ощупывая мокрую от чужих слез Эшу нехорошими взглядами. Пожилая посудомойка бросила работу и, повернувшись, с любопытством ждала развития событий.

   - Ну? - грозно вопросил администратор. - И чего вам?

   - Хочу выпить, - сказала Шталь. - А еще у меня к вам дело.

   Денис заявил, что не имеет дел с девушками, носящими в лифчиках пауков.

   - Я была без лифчика, - заметила Эша.

   - Правда? - заинтересованно спросил администратор и сделал охраннику отпускающий жест. - Слушайте, ну вы-то - с пауком в ресторан... вы вообще нормальная?!

   Эша, вздохнув, честно рассказала, как это вышло, с чистым сердцем взвалив всю вину на Бонни. Денис покачал головой и удивленно произнес:

   - Ручной паук? Ну дела! Никогда о таком не слышал. Слыхала, Трофимовна?

   - Жжуть! - отозвалась посудомойка, немедленно делая вид, что увлечена посудой. Денис присел, и Эша, наклонившись, тихонько спросила:

   - А где бокал?

   - Какой бокал?

   - Ну, вы понимаете.

   - Который вам утром принесли? - глаза Дениса смотрели невозмутимо. - Треснувший? Так его выкинули. Мы всю испорченную посуду выкидываем. А вам зачем?

   - Я из посудной комиссии, - призналась Шталь.

   - Это вы сейчас придумали, - заявил администратор. Шталь задумчиво осмотрела его, прикидывая, годится ли Денис на роль Говорящего. Собственно, Говорящим тут мог быть кто угодно. Им мог быть и обычный посетитель ресторана, что было, конечно, намного хуже.

   - И много у вас бывает испорченной посуды?

   - Как везде, - Денис пожал плечами и поднялся. - Ладно, мне работать надо. Если желаете, можете пройти в зал, только без фокусов. Никаких больше пауков или еще там чего.

   - Ладно, - Эша двинулась следом, стараясь не втягивать носом близкие сытные кухонные ароматы. - Денис, я человек не местный, я скоро уеду, репутация вашего ресторана мне глубоко безразлична. Что у вас с посудой? По вашей утренней реакции было прекрасно видно, что этот случай не первый. Денис, я могу вам хорошо заплатить.

   - Ни к чему платить за то, чего быть не может! - отрезал администратор.

   Сидя за столиком, Эша потягивала свое вино очень медленно, наблюдая за поведением персонала, посетителей и посуды на столах. Незанятая часть персонала о чем-то хихикала возле стойки, посетители вели себя как полагается стандартным посетителям, посуда вела себя как полагается обычной посуде. Бокал ей на этот раз достался самый обыкновенный, и вино из него в рот попадало исправно. Шталь тайком обследовала наборчики для специй и цветочные вазы на соседних столах, обследовать же посуду, из которой откушивали посетители, возможности не представлялось, но, судя по тому, что никто из них не разражался гневными воплями, не делал таинственно-подзывающих жестов администратору, а с официантками все изъяснялись только названиями блюд, беспокоиться пока, увы, было не о чем. Злобная блондинка вновь сидела за столиком, вероятно, приехав отобедать. Днюет и ночует она, что ли, здесь? Вскоре Шталь заметила, что обедает блондинка довольно странно - ее столик был уставлен тарелками и салатницами, но блондинка ничего не ест, а только попивает вино. Время от времени появлялась печальная Катюша, уносила часть блюд, а вместо них приносила другие, к которым блондинка тоже не притрагивалась. Поразмышляв над этим, Шталь пришла к выводу, что денег у блондинки куры не клюют, и сюда она приходит исключительно для того, чтобы изводить эту печальную Катюшу. Конечно, есть она не будет - опасается, что в каждое принесенное блюдо плюнули - и не один раз. Сама бы Эша, например, так и сделала.