Добрым демоном и револьвером - Харитон Байконурович Мамбурин

чтобы нервно забегать по комнате в раздумьях. Рейко топотала туда-сюда с самым серьезным видом, яростно чесала голову, грызла ногти. Пинком отшвырнув мешающий ей думать стул, она остановилась, взвизгнула от боли, а затем начала прыгать на одной ноге. Мыслительному процессу это почти не помешало.

— Тебя хотят убить, — наконец, вынесла она свой вердикт, — Это из-за того, что я услышала перед тем, как мы убили Кензо? Ты кричал, помогая мне вас найти. Унижал его. Унижал Асина Кензо! — её глаза комично расширились.

— Раньше я принадлежал к очень старому и знатному роду, — поведал я ей, закуривая, — Частично принадлежу до сих пор. Такие как Асина… знают об этом. Мне нужно было его спровоцировать. Я смогу многое тебе рассказать, Рейко, но после того, как вернусь. Меня признают, договоренности с императором Таканобу будут пересмотрены…

— Если ты вернешься, — мрачно отрезала жена, упирая руки в боки. Её хмурое личико не заставляло сомневаться, что ситуацией Рейко прониклась «от» и «до». Она досадливо цыкнула зубом, а потом внезапно спросила, — А может, убежим? У тебя же есть влияние на этих… из Ватикана?

— Есть, — согласно кивнул я, — Но убежать мы не сможем.

Вид сероглазой малышки, узнавшей, что я не могу покинуть границы Японии, был комичен настолько, что я от души расхохотался. Она же сама как-то предлагала нам покинуть страну, отважно жертвовала своим семейным долгом, думала, что это решит наши проблемы, а теперь выяснилось, что её «жертвы» были невозможны. Я был даже слегка побит и сильно облит взглядами полными подозрений, в которых сквозило «что ты еще от меня скрываешь, подлец?!». За эту сценку я даже был ей благодарен, получилось немного расслабиться.

В комнату, сонно потирая глаза, заглянула Момо. Обнаружив нас сидящими в обнимку в одном из кресел, она меланхолично зевнула, дёрнула несколько раз кошачьей парой ушей, а потом невозмутимо полезла на кровать, где с деловитым видом закопалась под одеяло. Пронаблюдав этот спектакль, мы вновь рассмеялись. Рейко призналась, что совершенно не ревнует к потомку некоматы, периодически ночующей со мной под одним одеялом. Я рассказал, как близки мы были недавно с моей телохранительницей к нарушению границ приличия. Рейко внезапно жутко заревновала.

Я ей напомнил, с какими словами мне изначально пихали Момо в кровать. Грудастая коротышка зависла, бегая глазами, но решения найти не смогла — со времен, когда она официально настояла на том, чтобы Момо была моей наложницей, совершенно ничего не изменилось, кроме появления у самой свежеиспеченной жены острого желания познать мужа. Тихое, отчетливое, но весьма победоносное хихиканье из-под одеяло оказалась последней каплей для нервно размышляющей девушки. Рейко нецензурно заворчала и решительно атаковала пододеяльную Момо. Судя по доносящимся до меня протестующим звукам, в ход шли щекотка и активное щупанье разных частей тела.

Спустя некоторое время девушки угомонились, а Рейко высунулась из-под одеяла с печальным выражением на личике.

— Значит, мы сегодня снова не…? — спросила она, тут же сама себя обрывая, — Ну да, тебе нужно отдохнуть и подготовиться…

— Выходит так, — согласно кивнул я, смотря на часы. В душе была просто огромная черная глыба сожаления, по которой скребли сотни кошек, но мое физическое состояние оставляло желать лучшего, — С другой стороны, у тебя все шансы стать вдовой-девственницей…

— Дурак! — тут же последовал вопль, быстро сменившийся почти жалобной просьбой, — Вернись только, мы будем ждать. Несмотря ни на что, вернись.

Ответ вырвался из меня неосознанно, рефлекторно. Как кашель, икота или отдёргивание руки от огня. Прежде чем понять всю лживую романтичность и алогичность своего ответа, я не удержал его внутри, произнеся:

— Обещаю.

Глава 19

Жарко. Очень жарко. Я недовольно пошевелился, заставляя «Свашбаклер» изобразить нечто вроде пожатия плечами. Может быть, вернуться? Много времени не займет.

— В чем дело, Эмберхарт? — тут же отреагировал стоявший рядом Инганнаморте, наблюдающий, как четверо японцев возятся с задвижками круглого люка. Искусственные части тела магистра издавали активное клацанье, временами пуская струйки пара. Он определенно вывел свои встроенные механизмы в режим боевой готовности. Еще четыре десятка гвардейцев не отводили от пока закрытой двери стволов своих пулеметов. Их доспехи исходили паром, сигнализируя, что работают едва ли не на форсаже. Люди были напряжены и собраны.

— Я перегнул палку с новым комбинезоном, — сообщил инквизитору я, продолжая проверять чувствительность соединения с доспехом, — Он слишком плотный из-за бронирования. Мне жарко.

— Это замечательно, друг мой, — тут же обрадовал меня инквизитор, — Место, в которое вы направляетесь, отключено от эфиропроводов уже несколько месяцев. Там, под землей и камнями — чертовски холодно!

Минус на минус будет плюс. Поблагодарив инквизитора, я вернулся к проверке своей боеготовности. «Свашбаклер» у меня теперь стал еще уродливее, подвергшись творческой кустарной доработке техников инквизиции — на спину по обе стороны от «горба» ЭДАС-а были наварены держаки, на которых сейчас висели два крепко зафиксированных тюка с моими пожитками и оружием. Между ними и спиной доспеха были закреплены оба револьверных меча «джукена», сделанных для меня Матсухидой. Спереди на пояс были установлены крепления, в которых ждали своего часа шесть дополнительных снаряженных барабанов под оружие. Всё было сделано быстро, грубо, на скорую руку.

Другая пара новшеств, которыми меня снабдил воспаленный и мстительный разум техников, заключалась в крючно-рычажной системе, проходившей подмышками у доспеха. Благодаря нехитрому механизму, наваренному на броню «Свашбаклера», я мог неспешно и аккуратно отключить «горб» ЭДАС-а и спустить его на землю. Учитывая, что мой поход мог затянуться на весьма продолжительное время, возможность вылезти из доспеха была как бы не ценнее всего остального вместе взятого. Последним же предсмертным писком моды стали гибкие трубки с филеновым газом, которыми обезобразили весь доспех. Затейникам от механики этого показалось мало, поэтому они присобачили «Свашбаклеру» на грудь еще три мощных фонаря, подарив мне возможность частично менять их угол освещения.

Что же, более чем полезно, особенно когда ты идешь убивать тех, чьи глаза давным-давно привыкли к темноте. Теоретически.

— «Ты же понимаешь, что отправляешься убивать невинных безоружных людей?», — раздался вопрос от Эйлакса, — «Это деяние по всем возможным канонам и под всеми возможными углами зрения будет считаться греховным».

— «Демон, заговоривший со мной о морали. Наверное, я теперь видел почти всё», — сыронизировал я, уколом воли заставляя «Свашбаклер» выпустить из себя тучу пара. Неосторожно подошедший слишком близко инквизитор шипяще выругался, беззлобно ругая «необстрелянного мальца».

— «Но всё же, ответь? Мне просто любопытно», — попросил немногословный демон, большую часть времени предпочитающий спать.

— «Ответить не так просто, как кажется», — выдал я, вытаскивая из-за спины правую мечепушку и становясь в боевую стойку, —