Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

Егор взял ее за руку, переводя через дорогу, и уверенно вел к главному входу. Анна чувствовала тепло его сильной руки. Услужливый швейцар распахнул перед ними дверь золотисто-медного цвета. Егор продолжал держать ее руку. Сердце Анны забилось чаще: интуиция что-то подсказывала. Консьерж с профессиональной улыбкой задал стандартный вопрос:

– Чем я могу помочь?

– Меня зовут Гор Айрон. Мне оставили пакет с ключами.

Консьерж кивнул и, секунду порывшись в ящике, протянул пакет:

– Шестнадцатый этаж, мистер Айрон.

Они зашли в лифт, и только тогда Егор отпустил руку. Может, машинально, а может, понял, что его прикосновение уже давно стало неприличным. Но интуиция не отпускала Анну.

– Что с тобой?

– Я не знаю, как это объяснить. Мне кажется, это именно то место.

Он рассмеялся:

– А почему такое серьезное лицо? Сейчас все увидишь и поймешь, твое оно или нет.

Они вышли в коридор, который больше соответствовал отелю, чем жилому дому. Одинаковые белые двери. На стенах бежевая краска и деревянная отделка внизу, выкрашенная в тот же цвет.

– 1625, – назвал он номер квартиры.

Анна шла за ним.

– Вот она. Угловая – это хорошо.

– А ты ее не видел?

Отрицательно покачал головой, поворачивая ключ.

– Ты постой здесь. Вначале я гляну.

Анна не успела ответить, как он исчез. Она с необычайным трепетом смотрела на закрытую дверь. Во-первых, это первая квартира в ее жизни, которую она искала не сама. Во-вторых, это первая квартира в городе ее мечты. В-третьих, возможно, именно в этом месте она закончит трилогию.

Дверь отворилась.

– Проходите, мисс Богинская, – широко улыбаясь, он пропустил Анну внутрь.

Егор улыбался. Это хороший знак. Пока она видела только его искрящиеся глаза.

Анна зашла в квартиру и замерла. Первое, во что уперся взгляд, – молочные стены, светлые и очень теплого оттенка. Коридор-холл показался большим – метров пятнадцать точно. Слева дверь, за ней кладовая со стиральной машиной и сушкой, что крайне странно для Нью-Йорка: здесь чаще стирают в прачечной. Рядом с дверью в кладовую – белое трюмо в английском стиле с зеркалом в посеребренной раме. На противоположной стороне холла, чуть по диагонали от трюмо, – другая дверь: за ней Анна нашла гостевой санузел. Правую стену от входа до двери в санузел занял шкаф для обуви и верхней одежды. Мебель в современном английском стиле, или, еще говорят, в американском.

Быстрым шагом направилась дальше. Справа от холла располагалась гостиная, совмещенная с кухней, – студия метров тридцать. Кухня находилась напротив входа, но благодаря совмещенному пространству такое решение смотрелось гармонично. Анна увидела два кресла молочного цвета с деревянными ножками оттенка темного дерева. Стены гостиной такие же теплые, как в коридоре. Но самое главное – камин. Высокий, в белой раме, установленный в глухой стене комнаты. Вокруг него по всему периметру белые полочки и шкафчики.

– Это невероятно!

Анна восторгалась. Егор улыбался.

Кухня стала лаконичным продолжением гостиной. Анне безумно нравился этот американо-английский стиль. Темно-коричневая каменная столешница и мойка из того же материала у окна. Посудомоечная машина, духовой шкаф, плита. От гостиной кухню отделял высокий квадратный остров со встроенными шкафчиками. У огромного окна гостиной стоял обеденный стол на шесть персон, который окружали мягкие стулья, обитые той же тканью, что и кресла у камина.

Стремительным шагом приблизилась к последней белой двери, которая непременно должна вести в спальню. Комната оказалась метров двадцать. Высокая кровать с мягким изголовьем, обтянутым бежевой тканью. По бокам тумбочки в том же американском стиле.

В спальне обнаружилась дверь в ванную размером метров пятнадцать. Белая комната с окном. Слева от входа, у глухой стены, – шкаф. Напротив двери – окно, под которым расположилась округлая ванна на серебристых ножках. Мраморная мойка в цвет столешницы, встроенная в трюмо, – у противоположной стены. А в дальнем углу – биде, унитаз и стеклянная душевая.

Вторая дверь в спальне вела в гардеробную. Пространство метров десять, с полками и штангами для вешалок, выдвижными и закрывающимися шкафчиками.

Анна больше не могла сдерживать эмоции.

– Невероятно! Это квартира моей мечты! Я обожаю этот стиль, и цвет, и кровать, и камин, и диван. И все! – Она прыгала, как ребенок, получивший волшебную палочку.

– Ты еще не знаешь, какой вид открывается из окна, – он взял ее за руку и повел назад в гостиную.

Они миновали столовую и направились к окну до пола. Егор распахнул незаметную дверь, пропуская Анну вперед. За стеклянными створками находилась терраса с видом на Центральный парк. Уже начинало темнеть, и вид на деревья и город казался магическим. Анна выбежала на балкон и глубоко вдохнула морозный воздух Нью-Йорка. Повернула голову и подарила взгляд, полный благодарности.

– Спасибо тебе. Вам, – быстро поправилась она.

– Мне показалось, мы уже перешли на ты.

Только в этот момент Анна поняла, что последние 15 минут они обращались друг к другу именно так.

– Контракт подписан, Алисия – твой персональный агент, я куратор Алисы, поэтому мы точно можем быть на ты. Называй меня Егор, Аня.

Они садились в машину. Анна не могла остановиться и бесконечно восхищалась квартирой. Ее не интересовали другие варианты. Они с Егором провели в ее новой обители почти час. Анна изучила все, что там есть, и определила, что нужно докупить. Заглянула в каждый шкафчик. Записала подробно все размеры.

Квартира была в идеальном состоянии. Создавалось впечатление, что в ней никто не жил. Матрас в спальне абсолютно новый. Стены можно подкрасить, но санузлы, стекла, полочки в шкафах девственно нетронутые. Когда она поделилась своими мыслями, Егор пояснил, что таков американский сервис в подобных домах. Каждый въезжающий в квартиру должен быть убежден, что он первый. Но в ее квартире действительно не было жильцов: это первая сдача после ремонта. Анна опять ощутила волну восторга и благодарности.

Улицу засыпало пушистым снегом, что привело ее в еще больший восторг. Поездка в квартиру сорвала с нее маску сдержанности, вернув привычное состояние легкости. Да, она не собирается больше класть руку на горячую плиту, но она же может общаться открыто. Между ними исчезло напряжение, которое транслировала в первую очередь она. Напряжение оказалось ее защитной реакцией.

Егор открыл пассажирскую дверь. Анна радостно запрыгнула на сиденье:

– Я уже представляю, как буду здесь творить, и ничто не сможет отвлечь меня от этого процесса.

Он только улыбнулся и захлопнул дверь. Автомобиль наполнял запах, который невозможно спутать ни с чем.

– Мистер Гор, у вас в машине пахнет докторской колбасой?

Владелец автомобиля громко втянул воздух. Взял с заднего сиденья пакет, который принес из офиса.

– Мисс, у вас нюх как у собаки.

Открытый пакет продемонстрировал содержимое: колбаса и банки с солеными огурцами, зеленым горошком и красной икрой. Анна рассмеялась:

– Да у тебя здесь набор для салата оливье! И откуда такой презент?

– Мама Алисии привезла из Москвы. Все забывал забрать из офиса.

– Пахнет вкусно.

Неожиданная ностальгия разлилась в душе.

– Странные мы, славяне: живем в Америке, а скучаем по оливье. При этом его легко заказать в «Русском самоваре», – поделилась Анна мыслями.

– Не-а, в ресторане не такой. Я скучаю по борщу, и по оливье, и по тонким блинам – их здесь не готовят. Здесь все другое, – он вздохнул. – Вот мама готовила настоящие.

Анна поджала губы: трогательно. Есть традиции, которые непонятно как оказываются вложены в нас без слов. Она вспомнила, как встречала Новый год без оливье, со слезами на глазах. Традиции – именно они делают праздник праздником.

– Она далеко живет?

– Она умерла.

– Извини.

– Не стоит. Это случилось десять лет назад.