Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

два колокола после прибытия в Кефту Никс все еще сидела за каменным столом под открытым небом, не обращая внимания на длинное блюдо в центре, доверху заваленное дымящимися кусочками каких-то крахмалистых клубней, жареной рыбой, вареными угрями и томленными в масле водорослями.

Отведать угощения не хотелось, желудок закручивался узлом от беспокойства.

Никс огляделась по сторонам. Поминки справлялись чуть не по всему городу, представлявшему собой замысловатое переплетение широких улиц, маленьких площадей и более укромных внутренних двориков. Стены, террасы и балконы здесь были увиты теми же белыми цветущими нитями какого-то морского растения, которые украшали поручни баржи. Сотни осветительных горшков и фонарей рассеивали вечерний мрак – хотя и не горе тех, кто ее окружал.

С этой задачей куда лучше справлялось сладкое вино, которое лилось тут рекой. На каждом углу стояли бочонки с элем. Когда стиснутые горем глотки немного расслабились, за столами зазвучали истории о тех, кто ушел. По всему лабиринту улиц и переулков разносились отголоски музыки, гремящей с многочисленных подмостков, – бродячие менестрели и барды словно соревновались в том, кто кого перекричит.

Голова у Никс уже раскалывалась от всего этого шума и гама.

Сидевший напротив Даал выглядел ничуть не лучше. Его лицо по-прежнему казалось совершенно лишенным цвета. Он приложился к чаше с вином, хотя сомнительно, чтобы хоть капля его коснулась его губ. Это была та самая чаша, которую отец всучил ему в руки в самом начале пира.

На другой стороне маленькой площади стоял Мерик, опираясь на плечо Викас и пытаясь что-то шептать ей на ухо. Задача старшины состояла в том, чтобы отвлечь отца Даала, хорошенько напоив его – настолько, чтобы он и не понял, что они куда-то девались. Судя по тому, как тот покачивался, с трудом пытаясь выпрямиться, с этой задачей Викас превосходно справлялась. И дальше оставаясь с Мериком, она проследит за тем, чтобы он ничего не заподозрил.

Чья-то рука сжала плечо Никс, заставив ее вздрогнуть.

– Пора, – сказал Грейлин, мотнув подбородком на Даала.

Она встала и огляделась.

– А как там Рифовый Фарер и его супруга?

Грейлин ходил шпионить за ними на соседнюю площадь, где собрались высокопоставленные лица из обеих деревень.

– Им сейчас не до нас – налегают на вино. По крайней мере, Берент. Улария едва удерживает его в вертикальном положении на стуле.

Даал обошел стол, натягивая на голову капюшон своего промасленного непромокаемого плаща. Он снабдил их всех такими же. Даже Шийя стояла в тени, укутанная с головы до ног в плащ, скрывающий ее черты. Бронзовая женщина надела его еще в гавани, вскоре после того, как они сошли с баржи, чтобы окончательно раствориться в толпе, заполнившей площадь.

– Пошли, – сказал Даал и повел их прочь.

Они поспешили по темным переулкам и боковым улочкам, избегая возбужденного оживления, в котором – по крайней мере, в эту ночь – утонуло людское горе. Вчетвером добрались до площади, выходящей на бухту. Там было почти пусто. Лишь несколько пьяных бродили по ее краям, обняв друг друга за плечи. Кого-то тошнило в углу, а еще двое похабно хохотали, тыча в него пальцами.

– Мой ялик вон там, – сказал Даал, устремляясь к одному из каменных причалов.

Но не успел он сделать и пары шагов, как из полутьмы выступили какие-то фигуры. Трое мужчин преградили им путь, еще двое возникли позади Никс и ее спутников. Неизвестные были вооружены дубинками и ножами.

Отбившиеся от общей толпы на противоположной стороне площади заметили происходящее и поспешили уйти. Похоже, они были все-таки достаточно трезвы, чтобы понять, что дело идет к кровопролитию, и не хотели в нем участвовать. Даже того, кого только что тошнило, быстро уволокли его приятели.

Не обращая на них внимания, самый коренастый из группы хлопнул крючковатым багром по своей мозолистой ладони и шагнул вперед, сунувшись носом прямо в лицо Даалу. Он не столько говорил, сколько плевался, обдавая его вонью прокисшего эля.

– Рел’н дар наре ноор? – Взмахнул багром, обводя им всех присутствующих. – Ни ноор вренч-ка!

Даал поднял ладони, пытаясь успокоить разгневанную компанию.

– Бакна, нее вренч па’кан.

Судя по всему, Даал узнал этих пантеанцев. Это наверняка были жители Искара, которые вздумали отомстить пришельцам – или, по крайней мере, заставить их страдать так же сильно, как пострадали обитатели Приюта.

Даал что-то быстро заговорил, явно ища какой-то способ убедить их.

Прежде чем ему это удалось, позади Никс послышался резкий звон – словно ударили в медный колокол. Обернувшись, она увидела, как один из налетчиков, ошеломленно спотыкаясь и выронив деревянную дубинку, пятится от Шийи. Ее капюшон сбился набок. Шийя метнулась вперед и ухватила его за шею. Бронзовые пальцы сомкнулись у него на горле и оторвали от земли. Он забился в ее железной хватке.

Грейлин выхватил свой меч, ярко сверкнувший сталью.

Там, где дипломатия Даала потерпела неудачу, демонстрация силы увенчалась успехом. Тот, кого звали Бакна, отпрянул в сторону, опустив свой багор и явно уступая поле боя.

Никс выдохнула – она и не подозревала, что надолго затаила дыхание.

Но на этом все не закончилось.

Грейлин пружиной бросился вперед. В мелькании плаща и стали он рассек Бакне горло и метнулся дальше, оказавшись между двумя другими. Ударив мечом в грудь одному из них, тут же перекинул рукоять в ладони и ткнул клинком себе за спину, чтобы пронзить другого.

Прежде чем кто-либо из них успел хотя бы вякнуть, Грейлин крутнулся на носках, широко махнув клинком, и напрочь перерезал обоим глотки, заглушив готовые вырваться из них крики.

В этот ошеломляющий момент позади Никс хрустнула кость. Пригнувшись, она обернулась. Шийя уже отшвырнула задушенного мужчину в сторону и набросилась на другого, попытавшегося спастись бегством. Но никто не смог бы убежать от подобного создания. Шийя вмиг догнала его и свернула ему шею.

Грейлин опустился на колено перед Никс и Даалом. Глаза его сверкнули такой же холодной сталью, как и его клинок.

– Эти тела должны исчезнуть.

– Что… Что же ты наделал… – запинаясь, пролепетал Даал. – Бакна ведь сдался!

Даже Никс была ошеломлена этой хладнокровной резней.

Грейлин схватил их обоих за плечи.

– Даал, разве ты не говорил, что быть пойманным за проникновением к Сновидцам равносильно смерти? Если это так, то свидетелей нашего отплытия туда быть не должно.

Даал высвободился настолько, чтобы кивнуть.

Грейлин повернулся к Никс:

– Как насчет того, что мы сейчас пытаемся сделать? Стоит это такого? – Он указал на бездыханные тела.

Натужно сглотнув, Никс тоже кивнула.

Грейлин встал, обращаясь ко всем остальным:

– Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы слух о том, что мы покидаем Кефту, достиг не тех ушей! – Он повернулся к Шийе, которая уже присоединилась к ним, волоча за собой два тела. – Ты можешь с полной уверенностью сказать, что больше никто не видел, что тут произошло?

Она огляделась по сторонам.

– Некоторые убежали.

Никс представила себе пьяную компанию.

– Может, кто-нибудь из них все-таки задержался? – не отставал Грейлин. – Остался и все это видел?

Веки Шийи слегка опустились. В горле у нее зародился низкий гул, разогревая ей шею. Она разожгла его еще ярче, а затем испустила сияющую волну обуздывающего напева, которая пронеслась по площади, поднялась по улицам и переулкам и влетела в открытые окна.

А затем, на следующем вдохе, вернулась к своему источнику.

Когда это произошло, Даал увернулся от нее.

Никс вспомнила, как и сама проделывала нечто подобное в трюме «Пустельги», используя эхо своего обуздывающего напева, чтобы разогнать тени и выявить все, что было скрыто от глаз, включая жизнь во всех ее бесчисленных формах.

– Больше никого поблизости нет, – подтвердила Шийя.

Грейлин кивнул и схватил за руки двух валяющихся на песке мужчин, однако на большее сил у него уже не хватило.

– Даал, Никс – вам придется взять на себя третьего.

– И куда тащить? – с содроганием спросила Никс, все еще ошеломленная внезапной жестокостью и по-прежнему не в силах смириться с холодной необходимостью такого поступка.

Однако знала она и то, что рано или поздно должна и сама стать столь же черствой.