Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

– Ты должен!

Даал попытался заговорить еще раз, судорожно сглотнув, но лишь схватился рукой за горло. Он никак не мог вдохнуть воздух, как будто его тело вдруг разучилось дышать.

Никс подалась вперед и сбросила вцепившиеся в него руки Грейлина.

– Он и вправду не может нам ничего сказать! – крикнула она.

– Да он просто в панике.

– Нет! Дело не в этом. По-моему, он во власти этих ошкапиров. Это они не дают ему рассказать о том, что произошло! – Никс схватила Даала за руку, стараясь не касаться его обнаженной кожи. – Всё в порядке. Пока что не пытайся больше заговорить.

Даал закрыл глаза, мысленно проглатывая вдруг застрявшее на языке продолжение своей истории. И в этот момент горло у него разжалось. Грудь вновь обрела ритм, хотя он все еще задыхался.

Никс вложила в него свою уверенность:

– Все хорошо. Просто отдышись.

Даал последовал ее совету. Через некоторое время его хриплое дыхание заметно умерилось, хотя стук сердца все еще отдавался в ушах.

Грейлин поманил к себе Шийю и Никс.

– Можете прорваться сквозь эту узду, которая удерживает его в молчании? Развязать ему язык?

– Наверное, – отозвалась Шийя. – Можем попробовать.

– Нет, – решительно ответила Никс, прикрывая собой Даала. – Это может разрушить его разум. Даже убить его.

– Мы этого не знаем, – возразил Грейлин. – Выбор трудный, но сейчас тот случай, когда стоит пойти на риск.

Даал представил, как они все вместе тащат мертвецов в конец пирса. Протянув руку, он прикоснулся к Никс, положив ей на спину ладонь:

– Хорошо. Я попробую.

Она с потрясенным лицом оглянулась на него.

– Нет, Даал! Это не стоит такого риска. Я… я просто не смогу жить с таким бременем, если с тобой что-нибудь случится! Это уже слишком.

– Тогда не бери его на себя. Это мой собственный выбор.

Он слишком долго и сам нес это бремя, пока оно камнем не легло ему на грудь. И хотел раскрыть остальным эту тайну, невзирая на опасность.

Никс, должно быть, прочла его искренность, и на глаза у нее навернулись слезы.

Прежде чем она успела высказать дальнейшие возражения, Грейлин шагнул к ней и мягко оттянул в сторону, обняв за плечи.

– Послушай его. Это его решение. Предоставь это Шийе – пусть хотя бы попробует.

А потом отодвинулся, позволив той пробраться вперед. Бронзовые руки поднялись к лицу Даала.

Тот закрыл глаза.

«Пусть все это наконец закончится…»

* * *

Никс высвободилась из объятий Грейлина, но держалась позади, уважая пожелания Даала. И все же глубоко внутри нее пылала ярость – в основном направленная на саму себя.

«Это я притащила их всех сюда!»

Шийя приблизилась к юноше. Когда она подняла руки к его лицу, ее бронзовые пальцы засветились, а в груди зародился гул. Золотистые пряди протянулись от кончиков ее пальцев к вискам Даала.

Все это время лицо Шийи оставалось совершенно невозмутимым, не выказывая ни намека на беспокойство по поводу вреда, который она может причинить. Никс вспомнила, как тогда, на площади, услышала треск ломающихся костей, хруст чьей-то шеи. Во многих отношениях Шийя была столь же бессердечной, как и Грейлин, если не хуже. Несмотря на все, что сделала бронзовая женщина, несмотря на проявленную ею истинную человечность, Никс ощущала внутри нее некий стержень, который оставался столь же неподвижным и холодным, как любой металл.

И все же она иногда забывала одну важную деталь – такой стержень имелся у каждого из них. Хотя теперь вспомнила одну важную вещь.

«Даал непроницаем».

Едва коснувшись кожи Даала, золотистые пряди Шийи сразу же растворились – точно так же, как и тогда, когда Никс сама попыталась дотронуться до него своим обуздывающим напевом. И вот теперь ей подумалось, не было ли это неким защитным механизмом, заложенным в Даала ошкапирами, чтобы держать его запертым и уберечь хранящиеся в нем секреты от посторонних глаз и ушей.

Шийя нахмурила брови и еще крепче сжала кончиками пальцев голову Даала, явно решив попробовать еще раз. Никс на миг зажмурилась, ожидая какой-нибудь сильной реакции от обоих – такой же, как и всякий раз, когда сама касалась кожи юноши. Но ни один из них никак не отреагировал. Шийя усилила свечение своего напева, но тело Даала по-прежнему препятствовало ее попыткам проникнуть глубже.

– Не получается? – спросил Грейлин.

Шийя опустила руки и обернулась:

– Никак не могу до него достучаться! Хотя попробую еще разок…

Однако кто-то решил, что этого не должно случиться.

Из воды за спиной у Даала вдруг вырвался целый клубок толстенных змей, которые обвились вокруг его груди и горла, придавив руки, и приклеились к его телу присосками, похожими на колокольчики. И прежде чем кто-либо успел пошевелиться, сдернули его с места. Судорожно хватив ртом воздух, он успел лишь предостерегающе крикнуть, прежде чем исчезнуть под волнами:

– Ошкапиры!

Никс бросилась было к носу лодки, чтобы прийти ему на помощь, но прежде чем успела даже привстать, как ее саму захлестнул мощный поток воды. Взвихрив воздух, упругие мускулистые змеи обвились вокруг ее плеч и талии. Защелкали цепкие присоски. Когда они рывком вздернули Никс над лодкой, несмотря на тщетные попытки Грейлина перехватить ее, в голове у нее промелькнула одна последняя мысль:

«Это не змеи – это щупальца».

Часть X

Испарения Мальгарда

Хвала Гадиссу и Мадиссу, могучим богам-близнецам, повелителям Ветров! Один выдыхает ледяной, другой огненный. Не пренебрегайте ни одним из них в своем поклонении! Ибо куда бы ни дули они, будут они вашими самыми яростными союзниками.

Из халендийского военного трактата «Уроки воздуха: от быстроходников до боевых барж»

Глава 46

Микейн несся по огненным небесам на маленькой летучей шлюпке, тешась грядущей победой. Пригнувшись позади рулевого, он выглянул в окошко рулевой рубки. Небо было затянуто дымом во всех направлениях. Пламя от множества клашанских боевых кораблей опалило Дыхание Урта. Некоторые из них все еще висели в воздухе, а другие медленно опускались по спирали к далекому морю.

При виде этой грозной картины сердце у него билось где-то в горле. Бурлила кровь, укрепляя его дух. Лицо исказила сдавленная усмешка, отчего заболели шрамы, скрытые под серебряной маской.

Повсюду в плотной серой пелене кружили халендийские быстроходные «охотники» и разведывательные корабли, изрыгая клубы дыма и пламени. Но худшее было уже позади.

Эту битву в тени вздымающейся из моря горы Шаар-Га Микейн вел уже бо́льшую часть дня и далеко за полночь. Вулканический пик светился вдалеке сквозь плотную завесу пепла и дыма, которые неустанно извергались из его огненного конуса. Казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как принц добрался до мутной стены Дыхания – дымной полосы шириной во многие лиги, отделяющей Халендию от Южного Клаша. Он намеревался устроить засаду на один, а то и на оба гигантских клашанских военных корабля, чтобы отогнать их обратно на родину.

Увы, но те разделились прежде, чем он успел вступить в бой. У Микейна осталась только одна упрямая цель – «Ястребиный коготь». Говорили, что им командовал один из сыновей императора. Его противник оказался хитрее, чем ожидалось, и был близок к тому, чтобы избежать засады Микейна – пока наконец «Коготь» и сопровождающие его корабли поменьше не удалось прижать к огненным склонам Шаар-Га.

Последовавшая за этим битва оказалась ожесточенной, но конец был неизбежен.

Микейн приподнялся на цыпочки, чтобы посмотреть под шлюпку, пока та по спирали снижалась к своей цели.

«Коготь» криво висел в небесах под ней, дымясь от бесчисленных пожаров. Его летучий пузырь был разорван в клочья бомбами и огненными копьями. Всего лишь пара отделенных перегородками отсеков его все еще раскачивалась над палубой, но их было недостаточно, чтобы удержать корабль в воздухе. Чугунный нос в виде увенчанной пучком перьев короны и крючковатого клюва горного ястреба был направлен высоко ввысь, словно изо всех сил стараясь удержаться в небе. Корма свисала далеко вниз, волочась сквозь дымную пелену.

Удерживали корабль в воздухе лишь два толстенных троса, которые ухватили «Когтя» за бока и тянулись