Подлежит Удалению - Евгений Леган

взращивать в себе и понимать. Хоть на толику разбираться в моде. В сочетании образов и вещей. Он же как раз, этим критерием и обладал. Этим наверняка и запомнился. Коричневые ботинки. Серый в полосочку жилет. Рубашка белая. Без галстука. Кажись, всё. Единственное, что за причёской, толком лица не рассмотреть. У нас так… некоторые юноши лет в 16 ходили. Настолько заросшие, что волосы достигают… языка. Больше похоже… на-а-а… классическое такое каре, только есть чёлка. Я бы вспомнила про него больше, если бы он так стремительно не пронёсся мимо. Чуть ветром не унёс одно из выделенных платьев. Испугалась, но верх уцелел. Только краешек сполз вниз. Молодой человек испарился. Я снова осталась одна.

Едва ли прошла секунда и тут… на тебе. «Радости» навалило прямо в лицо. Очередной, незапланированный концерт. Это… невозможно развидеть. Я-я просто была оскорблена. Нет слов. Только тупые эмоции.

Местами… крайне сложно не заметить, как по соседству копошится знакомая парочка… Ага, та самая. Вторая. С ебанцой. Сущая сука. Наглядно ухмыляется и всем своим видом грубит. Рожицы гнойные корчит. Зубы скалит. Оседлала, значит, его на кресле, как вшивого коня… Еле сдавила своими тощими бёдрами. Нахально втиснулась двумя… горошинами в лицо. Обвилась вокруг шеи болотная гадюка. Шипит. Нашёптывает, между делом, покусывая мочку уха. Увы… не показалось. Я окончательно остановилась. Намертво вросла в пол. Как же раздирает эта озлоба… Очень хочется вырвать пару волосин… из её… тупой башки…

Надменный, клокочущий шёпот гортани, перерастает в откровенный хохот. Ржач дикой кобылы. Она… буквально… лапала его. За всё подряд и даже больше… Начала… недвусмысленно облизывать. Лобызать. Как не знаю, что… Как яйца себе собака лижет. С-с-существо лишь подчеркнуло тот ранее озвученный, бунтарский и дебильный факт. Я просто готова было взорваться. Дай только повод усомниться в моей правоте, и я-я-я… Я не знаю, что могу сделать… Убить… Меня аж всю… перекосило. Затрясло. Начался бзик, когда наши взгляды не случайно пересеклись. Эта конченая мымра… в 100 раз ехидно улыбнулась. Это не обольщение. Нет. Это паскудная, ничтожная, идиотская манипуляция низменными вещами. Желаниями. Инстинктами. Эта сволочь наглядно отодрала его руки от своей прыщавой жопы и приложила к… всё ещё дощатым сиськам. Не знаю, как я удерживала себя в руках. Честно. Перекрыть этой «даме» кислород – ну-у-у о-очень хотелось… Правда. Она сразу же не понравилась мне. Как только… открылся… рот…

– Идём красавица, – дотронулась до плечика. – Здесь не на что смотреть.

Лёгкий толчок сорвал с места. Странное ощущение. Вроде бы да, но нет…

Едва ли мы вошли в наш отдел… с-с-с ходу швырнула все платья чуть ли не на пол. Как же по дурости накрыло… Хорошо, что рядом попался свободный стенд.

– Тише, милая, тише. Успокойся, – отложила свёрток на мягкий куб. – Ну что случилось? – подошла вплотную. – (Ласково) Что?

– (Слезливо) Я… Я не знаю, – спрятала лицо ладошками. – Меня как будто… выворачивает изнутри…

– Тише, – мигом обняла, – тише-е, успокойся. Не нужно по таким пустякам портить себе настроение. Это всё мелочи. Ничего серьёзного.

– (Слезливо) Я старалась… я не хотела… – сильнее вжалась, – но она…

– Понимаю. Я всё понимаю, – крепче обняла. – Ничего не говори.

Своим тёплым прикосновением, её бархатные ручонки раз за разом снимали львиную долю эмоций. Столько… желчи накопилось за утро. Горло аж свербело, а она, помогла. Какие же нежные ладошки… Милые… Тёплые… От утешительного мандража не избавиться никогда. Практически успокоилась, хотя могу разреветься по новой в любой момент. Меня буквально… спасали из трясины отчаяния. Звучит громко, однако, так и было. Сущая мелочь или пакость, сильно задевали. Через раз хотелось умереть. Сердечко по тихонько умирало, но потом… всё налаживалось. Постепенно возобновлялся ритм. Страдаю, как и предполагалось… не одна я.

– Ну что, – посмотрела в глаза, – полегчало немного?

– (Плачевно) Угу…

– Ты моя ненаглядная, – погладила ещё несколько раз по спинке. – Только не начинай снова… Не нужно терзать себя по таким глупостям. Договорились?

– (Грустно) Хорошо-о…

– Ладно. Теперь можно расцепиться. Потихонечку…

Мы стояли свободно, однако чувство обманутой, всё ещё не покидало меня. Я почему-то пыталась обратиться, хотя, очевидно, помощь уже пришла. Всё равно машинально тянулась, пробуя в уме что-то произнести. Губы двигались, но слов не слышно. Краснеть пришлось в который раз.

– (Тихо) Извините, – покосила взгляд в сторону. – Я забыла, как вас… зовут.

– Мика, – протянула руку. – Давай лучше на «ты», хорошо?

– Ладно… – пожала ладонь. – Мика, извините меня, пожалуйста. Я не знаю, что мной произошло. Такое чувство в первые и-и-и… (слезливо) а тут ещё…

– Девочка моя, – ласково прикоснулась к щеке, – ты самый… сладкий цветок на свете, который я когда-либо видела, – улыбнулась. – Ни в чём себя не вини. Не наговаривай на себя. Ты ни в чём не виновата. Просто… время такое. Молодость. Твои эмоции обострены. Это нормально. Когда подрастёшь, сама всё прекрасно поймёшь, насколько мелочны и глупы первые переживания, но твоя искренность – вот что ценно. Я сразу же всё поняла, стоило увидеть тебя. У таких как ты, всё на лице написано. Ты прелестна и мила. Цени это время. Второй такой юности уже не будет. Ну, может, и будет, – усмехнулась, – но это явно потом. Иной опыт. (Нежно) Хватит хмуриться… Улыбнись.

– Мне так, – поёжилась, – неловко…

– Ничего, – напоследок погладила по макушке. – Со временем всё пройдёт. Почаще сияй зубками и меньше дуйся. Жизнь обязательно наладиться. Не бывает исключительно чёрных полос.

–Угу, – протёрла глаза.