Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

— Постой, но если цивилизации пали, последние живые превратились в дикарей и стремительно вымирали, откуда же появился орден Подавителей? Да и сам Кеплер, сейчас хоть и не пышет жизнью, все же не выглядит покинутой всеми пустошью, по крайней мере не такой, как ты описываешь.

Ялазар пожал плечами, поигрывая в руках опустевшим кубком. Вряд ли кто-нибудь из его бывших собратьев когда-нибудь задавался всерьез этим вопросом. Их выковали словно мечи для строго определенной цели, в которой не оставалось места для лишних вопросов. Впрочем, повелитель костей все же отличался от остальных и данному ему от рождения пытливому уму было тесно в клетке тех догм и правил, которыми закаляли юных неофитов. Потому-то отлаженный механизм создания бездушных машин для убийств на нем дал сбой и по той же причине вопрос Викара не поставил его в тупик.

— Полагаю, война длившаяся почти полтысячелетия, с применением всех мыслимых видов магии и артефактов такой мощи, что просто не могли быть созданы в Кеплере, породили множество брешей в тонком мире. Тех самых порталов, что сочатся течениями Вечного Океана и в том числе питающими Небесные Горы. Последние, соприкасаясь с материальной вселенной, истончают завесу, отделяющую пласты реальностей друг от друга, перенося из мира в мир силу, предметы и даже существ, вроде тех же инферналов или призраков. Кроме того, сам сырой эфир, это чистая энергия абсолютной жизни, хаоса вечного рождения. Уверяю тебя, от того Кеплера, что существовал и процветал во времена до Рубикона, Последней Войны, кроме руин сегодня ничего не осталось.

— Руин, на которых строят полисы. — ввернул Викар, не согласный, что прошлое исчезло бесследно и Ял, нехотя, но все же кивнул, соглашаясь.

Действительно, именно на обломках древних поселений были построены большинство городов и цитаделей, а без этого наследия старого мира, даже эти крупицы разумной жизни не смогли бы подняться из пепла забвения.

— Что же до ордена, — продолжил тем временем повелитель костей, — то хранители мудрости оказались призраками, обитающими в погребенных под землей развалинах одной из древних твердынь. Я так и не понял, всегда ли они были бестелесными учителями, готовыми делиться своими знаниями или стали таковыми по некой трагической случайности. Как бы то ни было, однажды в их давно лишенные дневного света пенаты забрел дикарь, человек с признаками вырождения и сильных мутаций. Хранители обрадовались, если конечно можно так описать то возбужденное роение, с которым они устремились за этим бедолагой, дабы поделиться с ним накопленными за долгие годы знаниями. Разумеется, от такого «подарка» несчастный тут же рехнулся, однако его истошные вопли и бессвязные крики привлекли внимание его соплеменников. Помня о постигшей неудаче, древние стражи тех мест с новоприбывшими поступили более деликатно, хотя по меркам нашего посвящения, им передали знаний в десятки раз больше, неудивительно, что из всего племени в своем уме осталось только двое. Они то и стали первыми Курфюрстами Цитадели. Надо сказать, в то время подавители ставили перед собой совершено иные цели нежели сейчас, даже название говорит о том, что их задачей было подавлять очаги заразы, а вовсе не уничтожить всех, до кого смогут дотянуться. И, на мой взгляд, это было повторением уже совершенной некогда ошибки, той самой, что допустили герои, сокрушившие легионы Разрушителя. Семя зла надо было вырезать без жалости и сразу, не пытаясь отделить козлищ от агнцев, это был последний шанс спасти Кеплер и остальные миры, но и им наши предки умудрились не воспользоваться.

Грустно посмотрев в сторону мирно спящего за стойкой хозяина таверны, Ялазар устало вздохнул, ему явно хотелось напиться, но местная выпивка действовала на бывалого странника слабо, отчего разговор шел все тяжелее и не охотней. Девушки, собрав свои книжки, уже давно покинули харчевню, сцена была пуста и лишь небольшая горстка посетителей все ещё ютилась за столом рядом гигантом, вокруг которого образовался самый настоящий склад из опорожненных пивных бочонков. Викар к этому моменту уже начал понимать, о чем тогда говорил повелитель костей и что он мог не понять, однако все же спросил:

— А что было дальше? Мир начал возрождаться?

— Я бы сказал перерождаться. Во что-то отвратительное и чудовищно грязное. Заразу не удалось остановить ни во время вторжения, ни у Теневой Горы, ни моему ордену и та стала расползаться. Как оказалось, она может коверкать не только разум живых существ, но и извращать суть созданий иномирья. Инферналы, звери, духи и даже те, кого мы сегодня называем Пантеоном, все пали, не в силах устоять пред семенем зла, последним подарком легионов Разрушителя. Магия, словно кровь мира, разносила эту заразу и постепенно, до того мертвые земли начали наполняться гротескной пародией на жизнь. Растения, что никогда раньше не росли под нашим небом, внезапно пустили корни и прижились, а на руинах павших городов стали проклевываться ростки новой цивилизации. Страшной, безжалостной, бесконечно уродливой в своей нечеловеческой жестокости и порочности. Год за годом, век за веком, мы все больше напоминаем тех, кто некогда вторгся и разрушил наш дом. Ну а сегодня, из-за малодушия прошлого, Зверь нашел путь этот в новый, чистый светлый мир. Мы же Вик, первая волна, новый легион Разрушителя, что проложит дорогу адским ордам в очередной, ничего не подозревающий мир. Пройдет ещё несколько столетий и за одной тварью, той самой, которую ты преследовал сегодня, последуют тысячи, а потом миллионы подобных ей, дай время.

— А ты хочешь уничтожить Кеплер и всех живущих в нем? Да? — спросил Вик, без труда читая ответ, во вновь ставших холодными, как лед, глазах Ялазара. Тот давил любые эмоции, когда требовалось принимать жесткие решения. — Но ведь не все заслуживают смерти. Я видел в Кавеноне тех, чья жизнь едва ли лучше смерти, вряд ли они так уж повинны в окружающих их кошмарах. Да и невинные, что вопреки всему протягивают людям руку помощи тем, кого ты ненавидишь, чем они провинились перед тобой?

Зубы Ялазара скрипнули и послышался тихий хруст ломающегося дерева, когда толстобокий стакан в его руке превратился в щепки:

— Вот из-за таких мыслей, мы и проиграли войну. Именно потому, что когда-то наши предки рассуждали как ты, вместо нового рассвета, мы теперь все глубже погружаемся в пучину безумия. И с чего ты так удивляешься? Я не говорил, что отказался от идеи моего ордена, просто я считаю путь, которым они хотят достичь цели, неэффективным. Что же до тех слизняков с пустым взглядом, безропотно сносящим все унижения и боль, то уверяю тебя, дорвись они до власти, начнут творить вещи в сто крат страшнее тех, что проделывают с ними их хозяева. Они слабы сопротивляться, но в их сердцах затаена черная ненависть ко всему и вся.