Вся Урсула Ле Гуин в одном томе - Урсула К. Ле Гуин

эти воды, слишком широки. Я протянул руку, я потянулся в темноту, но не знаю, помог ли я кому-то: удержал ли на секунду ребенка или потянулась ко мне в ответ призрачная рука, не знаю. Не могу сказать. Там, на суше, они были правы. Они советовали не скорбеть. Советовали не смотреть. Советовали есть обед и глотать таблетки с названиями на «цил» и «цин». И они были правы. Мне советовали не шуметь, не кричать, не плакать. Быть хорошим и тихим. И они были правы. Что толку кричать «Помогите! Тону!», когда тонут все? Я слышал, как они взывают ко мне о помощи, а теперь не слышу ничего — только плеск глубоких вод. Возьми мою руку, любимая, мне холодно, холодно.

Вода широка, мне не переплыть ее,

И крыльев мне не дано,

Но вместе с любимой я перейду ее

Туда, где быть должен давно.

Вот он, вот другой берег! Смотри, вон свет, утренний свет на камнях, озаренные солнцем берега. Я просвечен насквозь, я прозрачен, и тяжести больше нет.

Но это тот же берег, Гидеанна.

Мы вернулись домой. Всю ночь мы плыли в ледяной тьме и вернулись домой: в дом, где никогда не были, в дом, который никогда не покидали. Возьми меня за руку, ступи на берег со мной, сестра моя жизнь, брат мой смерть. Смотри: это исток. Отсюда начинаемся мы, у потока, разделившего нас.

Рассказ жены

Он был хорошим мужем, хорошим отцом. И я не понимаю. Не верю. Не могу поверить в то, что случилось. Я видела, как все произошло, но это неправда. Невозможно, невероятно. Он всегда был таким добрым. Если бы вы только видели, как он играл с детьми, — любой, кто увидел бы его с детьми, с уверенностью сказал бы, что в нем нет ничего плохого, ни капельки.

Когда я впервые встретила его, он все еще жил со своей мамой, недалеко от Весеннего озера. Я часто видела их вместе, мать и сыновей, и думаю, что не знала другого такого, у кого были бы настолько хорошие отношения с семьей. Однажды я гуляла в лесу и увидела, как он возвращался с охоты. Он не поймал даже полевой мышки, но отсутствие добычи не повергло его в уныние. Наслаждаясь утренним воздухом, он весело шагал по тропинке. И это — первое, что мне в нем понравилось. Он легко относился к жизни, никогда не ворчал и не хныкал, когда что-то не получалось. В тот день мы впервые заговорили. И мне кажется, что события начали развиваться именно после нашего первого разговора, потому что очень вскоре он стал проводить со мной практически все время. И тогда сестра сказала… дело в том, мои родители около года назад отправились на юг, оставив нам дом, — так вот, сестра сказала, вроде бы в шутку, но весьма серьезно:

— Что ж, если он собирается проводить у нас каждый день и полночи, мне кажется, что здесь нет места для меня! — И она поселилась неподалеку.

Мы были очень близки с сестрой. Наши отношения всегда оставались очень хорошими. И я бы не пережила эти ужасные времена без сестры.

Так он и стал жить со мной. И все, что я могу сказать: это был самый счастливый год моей жизни. Муж относился ко мне исключительно хорошо. Много работал и никогда не ленился, такой большой и симпатичный. Все уважали его, понимаете, уважали такого молодого. А члены общества охотников все чаще и чаще приглашали его руководить пением на ночных собраниях. У него был такой красивый голос, и он запевал так мощно, а все остальные присоединялись и подхватывали высокими и низкими голосами. И теперь, когда я вспоминаю о ночах, когда я не ходила на собрания, а сидела с детьми, пока они были совсем маленькими, у меня мурашки бегают по телу. Мне кажется, я вновь слышу пение, которое доносилось из-за деревьев, вновь вижу лунный свет и чувствую тепло летней ночи, залитой сиянием полной луны. Я никогда больше не услышу что-либо столь же прекрасное. Никогда больше не испытаю такой радости.

Говорят, это случилось из-за луны. Во всем виновата луна. И кровь. Кровь, унаследованная мужем от отца, которого я никогда не видела. Теперь мне интересно, что же с ним стало. Отец мужа родился где-то в районе Белой реки, и в наших краях у него не было родственников. Я всегда думала, что он вернулся к Белой реке, в чем теперь сомневаюсь. Об отце мужа ходили разные разговоры, которые всплыли после того, что случилось. Говорят, всему виной нечто странное, что бежит в жилах вместе с кровью. Можно прожить спокойно всю жизнь, и это никогда не проявится, но если проявится — то из-за перемен, происходящих с луной. Это всегда случается в новолуние. Когда все спят по домам. И тогда, как мне говорили, что-то ужасное овладевает беднягой, на кровь которого наложено проклятие, и он встает, потому что не может спать, и выходит на ослепительный солнечный свет, и уходит совершенно один — чтобы найти себе подобных.

Возможно, все это правда, потому что мой муж так и сделал.

— Куда ты идешь? — спросила я, с трудом открывая глаза.

— На охоту, вернусь вечером, — ответил он каким-то странным чужим голосом. Но я так хотела спать и боялась разбудить детей, а он всегда был таким хорошим и ответственным, что я не посчитала нужным спрашивать, почему, зачем и разные прочие глупости.

И такое повторилось три или четыре раза. Муж возвращался поздно, измученный и раздраженный, чего раньше с ним никогда не случалось, и не желал ни о чем разговаривать. Конечно, думала я, такое может со всяким произойти, и ворчание тут не поможет. Но прогулки мужа начали меня беспокоить. Беспокоило не то, что он уходил, а то, что возвращался такой усталый и странный. Даже пахло от него странно. У меня от этого запаха волосы становились дыбом.

— Чем это от тебя пахнет? — наконец, не выдержав, спросила я. — Пахнет всюду.

— Не знаю, — коротко ответил он и притворился, что спит. А чуть позже, думая, что я не замечу, он спустился вниз и мылся, мылся. Но этот запах еще очень долго оставался в его волосах и в нашей постели.

А потом случилось нечто ужасное. Мне трудно рассказывать об этом. И хочется плакать при одном воспоминании. Наша малышка — самая маленькая доченька — отвернулась от