Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток - Майкл Манн

230 светских школ — все это дело рук исламских боевиков. Школы со светским образованием стремительно вытесняются медресе, у которых есть зарубежные спонсоры. Мир вдруг осознал то, что кашмирцы знают давно: в этих школах детей учат убивать и умирать за ислам. Индийское правительство сейчас утверждает, что большинство исламских борцов за веру не являются уроженцами Кашмира, возможно, это потомки мусульманских семей, покинувших страну. Среди них много соперничающих парамилитарных формирований, в которых сражаются подростки и юноши от 15 до 25–30 лет. Предводителями боевиков часто становятся образованные люди — учителя и другие специалисты. Мусульманские радикалы пользуются большой поддержкой среди служащих государственного сектора. Активистами часто становятся студенты и выпускники университетов. Возможность получить работу, особенно на государственной службе, является критически важным вопросом для радикальных националистов. Обе стороны используют в своих интересах женское движение и прежде всего образованных женщин. Под воздействием пылкой риторики некоторые женщины вооружаются, но в основном они ограничиваются уличными демонстрациями и «воспитанием» своих менее сознательных сестер. Радикалы Пенджаба хорошо знакомы с огнестрельным оружием и взрывчаткой в отличие от остальной Индии, где этнонационалисты по старинке размахивают саблями.

Эта ситуация соответствует тезису 4а: слабейшая сторона ищет поддержки у единоверцев и этнической родины, что служит неиссякаемым источником эскалации и чисток. За последние 40 лет в этнических конфликтах погибло свыше 50 тысяч человек, и вряд ли эти жертвы будут последними. Между 2003 и 2004 г. в месяц погибало около 300 человек. Еще 300 тысяч влачат жалкое существование беженцев в соседних провинциях, скольких еще постигла та же судьба, неизвестно. Уровень насилия не является постоянным. Политический прагматизм и общая усталость от бесконечной войны дают надежду на некий компромисс. Но пока радикалы с обеих сторон срывают все попытки. Насилие продолжается и будет продолжаться. Это объясняется тем, что обе стороны имеют примерно равную силу и равные возможности добиться своей цели. Конфликт трудноразрешим еще и потому, что индийские и пакистанские мусульмане оправдывают свои притязания принципом демократического большинства, а значит, их будут поддерживать демократии Запада. Что касается индийского правительства, то его легко обвинить в государственном терроризме. Впрочем, Индию это не смущает. Страна никогда не откажется от региона, который она считает неотъемлемой и стратегически важной частью своей территории, народ Индии сплочен и закален в борьбе против терроризма. Эти настроения находят понимание и в Вашингтоне. Несмотря на постоянные столкновения, обе страны боятся войны. Индия — стабильное государство, чем не может похвастаться Пакистан, и когда в Пакистане назревает очередной кризис, ситуация в Кашмире тоже обостряется, как это случилось в 1999 г. Положение усугубляется агрессией США против Афганистана, начавшейся в 2001 г. В этой операции приняли участие и пакистанские вооруженные силы, взамен Америка оказывает Пакистану военное содействие в борьбе против исламских радикалов.

4. Северо-восточные границы. Ситуация там неспокойна и чревата постоянными этническими взрывами. Противостояние между метрополией и окраиной выливается в конфликт «империя против колоний». Местные этнические группы заявляют, что их эксплуатирует имперская Индия, и требуют демократии. Индия отвечает, что несет отсталым народам свет прогресса и цивилизации. «Семь сестер» — Арунчал-Прадеш, Ассам, Манипур, Мегхалая, Мизорам, Нагаленд и Трипура — никогда не были частью Индии. Королевство Ассам и княжества Манипур и Трипура раньше были независимыми, потом входили в состав Бирмы вплоть до британской аннексии в XIX веке. В 1947 г. Британия убедила их присоединиться к Индии. Многие считали, что это продлится не более 10 лет и что институты местной власти будут сохранены. В новообретенных штатах начали возникать сепаратистские движения. Религиозные различия не так важны, потому что население «Семи сестер» исповедует тот же индуизм или другие религии, гораздо сильнее тут работают этнические разграничители. Этническое большинство идентифицирует себя иначе, чем индийцы и состоит из множества этнических и племенных групп (в индийской конституции они называются «зафиксированные племена» — scheduled tribes), но некоторые меньшинства считают себя этническими индийцами. Национальные маркеры часто определяют сословное и материальное положение. Местные народности сохранили национальные языки, что часто создает конфликт по поводу признания или непризнания того или иного языка в образовании и административном управлении. Эти малозаселенные районы испытали дестабилизирующее воздействие притока эмигрантов из Бангладеш, Бирмы и собственно Индии. Автохтонные народы считают, что поселенцы вытесняют и эксплуатируют их. Некоторые группы получают помощь извне. Переселенцев поддерживают их соплеменники за границей, участники вооруженных формирований без затруднений получают оружие от соседей, заинтересованных в ослаблении Индии — Пакистана, Китая, Бирмы (Dasgupta, 1998; Debbarma, 1998; Gopalakrishnan, 1995; Lainithanga, 1994). Исходя из тезисов 3 и 4, эти территории находятся под угрозой. И это действительно так, многие тысячи людей погибли в этнических конфликтах и сотни — во время бурных избирательных кампаний. Но поскольку диссиденты чаще требуют региональную автономию, нежели независимость, и крупнейшие этнические группы Индии находятся за рамками конфликта (коренные народности противостоят не им, а маргинальным переселенцам), то компромисс кажется возможным.

В этом регионе активно действуют светские и левые партии Индии. В 2002 г. правительство Трипуры подверглось атаке вооруженных левых сепаратистов. В результате индийское правительство проводит здесь более гибкую и примиренческую политику, чем в Кашмире. Это все та же политика кнута и пряника: подавление освободительного движения, с одной стороны, и необходимые уступки в рамках, отведенных индийской конституцией — с другой, а именно: конфедеративные и консоциональные схемы административного подчинения, ротация управленческого аппарата, фонды экономического развития для повышения благосостояния местных племен, карьерные лифты для администраторов, готовых к сотрудничеству с центром. Таким образом, Индия смогла включить в свой состав несколько новых штатов.

Всеобъемлющего решения этнических проблем Северо-Востока пока не просматривается, текущие же проблемы решаются достаточно успешно с минимальным применением государственного насилия. Некоторые региональные правительства не смогли или не захотели выполнить свои негласные обязательства перед центром и дали волю вооруженным националистическим формированиям. Малые этнические группы оспаривают у большинства «право первородства», в частности, племена Нага и Бодо в Ассаме считают себя более «аутентичными», чем остальные народности штата. Другие стремятся перекроить в свою пользу административные границы в местах своего компактного проживания. Угроза этнических войн и мятежей по-прежнему тлеет в регионе. Но пока Дели твердо держит в руках бразды правления, ситуация в пограничных штатах постепенно будет улучшаться.

Подытоживая, можно сказать, что в демократической Индии секуляризм был основательно подорван этнонационализмом, неолиберализм угрожает этническим компромиссам, достигнутым на основе государственной позитивной дискриминации этнических групп, а мировой рынок оружия открыт для радикалов всех мастей. Но эскалация не приняла форму постоянных кровавых чисток. Необходимое государственное принуждение продолжает оставаться гражданским, либеральным, социалистическим, традиция деления на касты по-прежнему жива, опоздавшие в развитии этнические меньшинства получают