Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток - Майкл Манн

слишком малочисленны для создания собственного государства и настаивали на вхождении в Индию при условии автономии на территории своего расселения. Новая граница рассекла район смешанного проживания, в связи с чем индийская сторона заявила о намерении депортировать мусульманское население с тем, чтобы освободить территорию для сикхов, которые массово мигрировали из Пакистана.

Трехсторонний конфликт нельзя считать спровоцированным государствами, поскольку полноценной государственности тогда не было ни у одной из сторон. Британская империя заняла позицию стороннего наблюдателя и не желала вмешиваться в беспорядки в то время, как ни Индия, ни Пакистан еще не оформились как государства. В конфликт были вовлечены руководители трех религиозных общин, создавших свои парамилитарные формирования. Пенджаб был провинцией воинов, почти половина солдат Британской колониальной армии были пенджабцами. Боевые отряды солдат-ветеранов и дезертиров терроризировали местное население и успешно сражались с Британским пограничным корпусом в Пенджабе, вяло пытавшимся навести порядок. Сикхские джаты (jathas) вероятно были самыми страшными бойцами в отрядах индуистских националистов. В Пенджабе шла взаимная резня, в которую были вовлечены, мусульмане, индуисты и сикхи. Ужасы, которые пришлось пережить женщинам, не поддаются никакому описанию. Мужья убивали собственных жен и дочерей, чтобы те не достались победителю, не были изнасилованы и обращены в чужую веру. В народных преданиях сикхов об этих женщинах и девушках повествуют как о жертвах чести, на мужей и отцов, убивших их, вины никто не возлагает. Через несколько месяцев под контролем армий двух новорожденных государств произошел размен населения, который «решил» проблему суверенитета. Лагеря для беженцев предсказуемо стали рассадником непримиримого этнонационализма в Индии, Пакистане, Кашмире. Таковыми они являются и по сей день (Ahmad, 1991: 469; Aiyar, 1995; Brass, 2003; Jaffrelot, 1996; Madhok, 1986: гл. 5). Кровопролитие такого же масштаба произошло в Восточной Бенгалии в 1950 г., его жертвами стали в основном индуисты — погибло 100 тысяч человек и примерно 2 миллиона были вынуждены укрыться в Индии. Резня завершилась этническим миром, поскольку почти все индусы перебрались на этническую родину, а оставшиеся в Индии мусульмане уже не подвергались преследованиям.

2. Конфликт между сикхами и индуистами. Этот конфликт вспыхнул в 1980-е. Сикхи имели древнюю государственность, принадлежали к иной ветви индуизма, говорили на своем языке. Британцы поощряли притязания сикхов на независимость как часть своей политики «разделяй и властвуй». Сикхи ценились прежде всего как солдаты. В современной Индии сикхские радикалы требуют государственного самоопределения на территории штата Пенджаб. Они надеялись, что Индийская конституция наделит их суверенитетом и официально узаконит язык панджаби. Этого не случилось. В начале 1980-х гг. сикхские экстремисты начали захватывать органы власти в Пенджабе. Неуверенный и запоздалый ответ Индии воодушевил сикхских террористов. Тогда, в 1983–1992 гг., Индия провела массированную антитеррористическую операцию, ее жертвами стали 25 тысяч человек. После убийства Индиры Ганди в 1984 г. сикхскими террористами из ее личной охраны, по всей стране прокатилась волна индо-сикхских столкновений, в них погибло свыше 3 тысяч человек. Погромы были хорошо организованы, их поддержали некоторые члены Конгресса; по сути, это были устрашающие государственные репрессии. Цель была. достигнута. Несмотря на то, что сикхские боевики получали оружие из Пакистана и не только, они потерпели сокрушительное поражение. Радикалам преподали хороший урок, и с тех пор их движение угасло, вероятно, чтобы разгореться вновь, как только забудется горечь поражения, — если, конечно, государство не пойдет сикхам навстречу и не предоставит им требуемых прав (Dhillon, 1998; Kishwar, 1998а).

3. Джамму и Кашмир. Эти два штата на северо-западной границе стали яблоком раздора между Индией и Пакистаном. Суверенитет оспаривают враждебные друг другу исламская и индуистская общины (Akhtar, 1991; Bhattacharjea, 1994; Evans, 1999; Punjabi, 1984; Rahman, 1996; Schofield, 1996). Кашмир не был затронут разделом 1947 г. и считался независимым государством под управлением индуистского магараджи, хотя большинство населения было мусульманским. С 1930-х гг. мусульмане выступали против враждебной им автократии и требовали демократических преобразований. Это до предела обострило противостояние между двумя общинами, чем воспользовались экстремистские организации индуистов. Во время раздела было убито много мусульман, их собратья ответили ударом на удар, в конфликте также приняли участие вооруженные кочевники из Пакистана. Несмотря на поддержку RSS, сикхских и индуистских беженцев из Пенджаба, магараджа был вынужден просить военной помощи у правительства Индии, за что расплатился своим королевством. Росчерком пера Кашмир стал индийским штатом. Новое обострение началось в 1972 г., последовал еще один раздел спорной территории между Индией и Пакистаном.

В пакистанской зоне контроля подавляющее большинство населения — мусульмане, конфликтов там практически не наблюдается. Суверенитет Индии над другой частью Кашмира оспаривается и по сей день. Индия может управлять этой территорией по праву силы, по праву наследника магараджи и по праву (с ее точки зрения) справедливого защитника интересов обеих этнических групп. Если напряженность снизится, умеренные мусульмане смогут набрать большинство голосов и создать ограниченную автономию внутри Индии. Радикальные мусульмане, спекулирующие идеей мажоритарной демократии и опирающиеся на помощь Пакистана, могут сорвать этот процесс. Индии есть о чем беспокоиться, учитывая этнорелигиозную остроту конфликта и возможность беспроигрышного для сепаратистов референдума. В зоне долины Кашмира живет 90 % мусульман, население Джамму на 60–70 % мусульманское (эти цифры приблизительны, они колеблются в зависимости от миграционного потока). Большинство мусульман стремятся к более широкой автономии, чем может разрешить Индия, радикалы же требуют либо полной независимости, либо объединения с Пакистаном. Пакистан исправно снабжает радикалов оружием, что усиливает их настроения в пользу слияния с Пакистаном. Подкуп голосов — обычная практика индийских выборов, и если правительство чувствует шаткость своих позиций, оно, не колеблясь, вводит военное положение.

В настоящее время Индия держит в Кашмире стотысячный военный контингент. Мусульманские повстанцы слишком слабы, чтобы выдержать лобовой удар индийской армии, но достаточно сильны, чтобы вести партизанские действия, устраивать теракты и проводить операции местного значения. Индийцы подавили мусульманское сопротивление в районе Центральной долины, но в горах, в приграничных районах мятежники по-прежнему сильны. Их продолжают поддерживать радикальные политические силы и боевики из Пакистана. С конца 1980-х из всего исламского мира в Кашмир устремились «боевики-гастарбайтеры» — джихадисты, финансируемые и в своих государствах, и за их пределами. На мировых рынках они покупают достаточно эффективное и при этом дешевое вооружение. Кашмир и кашмирские беженцы — питательная почва исламского фундаментализма, применяющего террористическое «оружие слабых», о котором я расскажу в следующей главе. Как это обычно бывает в подобных случаях, наибольший урон наносят силы правопорядка, то есть индийская армия.

Балансирование на грани войны способствовало и расцвету индуистского национализма — обе стороны стали менее светскими и более фундаменталистскими. Между 1988 и 1990 г. было убито свыше ста мусульманских политиков умеренных взглядов, было взорвано свыше