'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

тебе там принц какой нужен. Вставай, поедем за город, мяса пожарим. Хочешь — в онсэн поедем? А что, заслужила, ты у нас и Мару завалила и вообще.

Комок под одеялом едва шевельнулся и я продолжил, ободренный. Только я хотел начать рассказывать про посттравматический синдром, как открылась дверь и к нам присоединились Акира и Майко.

— Читосе, вставай, хватит валяться. Син в пятницу на свидание нас приглашает. — говорит Майко и одеяло дрогнуло. Зашевелилось. Из-род него показалась слегка опухшая мордашка Читосе.

— На свидание? — говорит Читосе: — а у меня одеть нечего.

* * *

Вечером, после того, как Читосе извлекли из под одеяла, умыли, накормили и привели в божеский вид, пообещали завтра сходить за покупками и дали в руки чашку горячего чая — я попрощался с девушками и отправился домой. Зайдя в прихожую я сразу же нашел взглядом туфли Нанасэ-онээсан. Значит сестричка дома.

— Я дома! — крикнул я от порога, снимая обувь. Тишина. Прошел в гостиную и на секунду почувствовал себя Семен Семеновичем Горбунковым — в гостиной на диване сидела Нанасэ, а перед ней на столике веером лежали пачки денег из моего тайника и один из пистолетов Читосе с двумя запасными магазинами. Как там в классике жанра — это твое? — мое. Откуда? Оттуда. И прочее.

— Синдзи? — говорит Нанасэ и ее лицо белее мела: — скажи, только честно. Ты — одаренный? — я гляжу на ее лицо, на кожу, сквозь которую видны синие ниточки вен и понимаю, что соврать не могу ну никак.

— Да, онээсан. — говорю я: — у меня есть способность к исцелению.

— Аматэрасу. — говорит Нанасэ и прижимает ладони к лицу: — я так этого боялась. Твой отец — он заберет тебя у меня. Мне надо сказать ему… я не могу этого не сделать, он меня убьет.

— Что? Мой отец? Ты знаешь моего отца? Да что вообще тут происходит? — спрашиваю я, глядя на потерянную Нанасэ.

— Твой отец, твой настоящий отец — с ним лучше не связываться. Син, если ты увидишь человека со шрамом через правый глаз — беги. Как можно дальше и никогда не возвращайся. У тебя есть друзья, я знаю, Майко-тян хорошая девушка, она сможет позаботиться о тебе, она и Акира-сан. — лепечет Нанасэ, оседая на пол мимо дивана.

— Господи, да что тут происходит. — ворчу я, подхватывая Нанасэ и устраивая ее на диван: — все в порядке, ты дома, никакого человека со шрамом тут нет.

— Я надеялась, что у тебя не будет способности. — говорит Нанасэ: — твоя мать просила меня позаботиться о тебе, но с условием, что если все-таки у тебя будут способности, то … а я не могу сейчас.

— Да, да… все будет хорошо, успокойся. — укладываю сестренку, подложив под голову подушку. Аккуратно укрываю сверху тонким пледом, с рисунком под шотландскую клетку. Нанасэ что-то бормочет про человека со шрамом прямо через глаз, про то, что мне надо держаться подальше от людей и что надо меня защитить, что она слово давала, но ей нравится в городе и мы только обосновались и снова бежать, а у нее только с работой все получилось и Нимура-сенсей даже предложение делать собрался, а мы снова бежать…

Через некоторое время она уснула. Я вышел на балкон и закрыл за собой дверь. Посмотрел вниз, на огни ночного города. Ветер донес до меня обрывки какой-то мелодии, у соседей работал громко включенный телевизор.

Вот и еще одна загадка у нас появилась, думаю я, воспоминания Синдзи не оставили мне человека со шрамом, или причину, по которой его следовало бы опасаться. Однако ясно, что мы с сестричкой Нанасэ бежим от кого-то или чего-то, и это как-то связано с тем, что у меня есть способность излечивать. Или калечить. Тут говорят, что дар не передается по наследству и появляется случайно, нет потомственных огненных магов или династии менталистов. Мама — маг воды, папа — маг огня, а сын — вообще дара не имеет. Ну или пространственной магией балуется. Врут? Государственная пропаганда, призванная отрицать само наличие династий? Да нет, слишком сложно. Такие вот вещи обязательно станут известны широкой общественности, журналисты и публика охочи до «секретов кланов потомственных магов» или «первых семей». За детьми знаменитостей следят, выискивают где они учатся и работают, с кем встречаются. Не далее как вчера Горячие Губки с подружками вовсю обсуждала что какой-то там наследник корпорации «Митсуи» перестал встречаться с какой-то там солисткой группы «Айдолз Ии», и его уже видели с подружкой солистки, какой скандал. Нееет, от этих акул пера и шакалов ротационных машин ничего не укроешь. Хотя, может быть маски и вторые личности как раз и служат маскировкой, но все равно нет. Слухи, сплетни, опять-таки желтая пресса.

В дверь позвонили. Кого там еще нелегкая принесла посреди ночи? Я встал, прошел в прихожую и заглянул в глазок. Никого не было. Послышался легкий хлопок и нелегкая принесла мне за спину Цветущую Сакуру в одной пижаме и с ниндзя-то в руке.

— Добрый вечер. — поклонилась она, подождав, пока я повернусь к ней: — я поживу у тебя, ладно?

Глава 32

Глава 32

POV Цветущая Сакура, новый сосед

Сакура знала, что если умеешь считать до десяти — остановись на семи. Поэтому у нее дома и близко к дому никто не знал, что она умеет перемещаться совершенно беззвучно. Да и во всем мире мало кто знал. Разве что Шептунья, Старик и Ворчун с Нытиком. Но она знала их очень давно, а Старик практически и не разговаривал, так что Сакура не боялась, что он разболтает кому-нибудь. Поэтому вечером, когда она по своему обыкновению полезла рукой в вазочку для конфет и не нашла там ни одной — она не расстроилась. Так бывало. Она просто шагнула к Шептунье — может быть у нее найдется парочка конфеток, или получится как в прошлый раз, когда та угостила ее очень вкусными круассанами.

Шептунья не была ей рада. Она, как всегда, была очень серьезной и прижималась к стенке в каком-то длинном коридоре, прижимая к себе штурмовую винтовку. Коридор качало вверх и вниз, как на качелях, и чтобы удержаться нужно было балансировать на ногах, сгибая их попеременно — вверх, вниз. Шептунья сразу же прижала палец к губам, как только увидела Сакуру. Поманила ее к себе рукой. Сакура нагнулась ближе.

— Я тебя ненавижу. — прошептала Шептунья: — ты куда дела бриллианты? Зачем они тебе? У меня теперь