'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

на прошлой неделе. В прошлом году. И если есть улучшения — то ты движешься в нужном направлении. Поэтому — прекрати так к ним относится. Дай им шанс — вот тут, у тебя в голове, дай им шанс прожить эту счастливую жизнь. И прекрати разыгрывать из себя жертву, путем спасения — мир жесток и несправедлив, и я ничего с этим не могу поделать, а потому — я умру пытаясь его изменить. — я отодвинул от себя пустую чашку и посмотрел на Иошико. Ее глаза округлились, как будто она увидела что-то, чего до сих пор не замечала.

— Дай-ка угадаю — уже террористические акты запланировала? — ворчу я. Иошико еще больше округляет глаза.

— А давай-ка мы вернемся к нашему мальчику и на секундочку забудем, что спасение морских звезд — заведомо бесполезное занятие и спасать никого не надо. Там есть еще одна версия того, что произошло. Она гласит, что после того, как мальчик сказал свои слова, — человек проникнулся ими и стал ему помогать. Через некоторое время других жители города тоже помогли ему и они спасли всех. Тут мы абстрагируемся от процесса гибернации морских звезд и просто констатируем, что мальчик все же выполнил свою, изначально невыполнимую миссию. И для этого ему потребовалась помощь. Других людей. Так и тут — если ты действительно хочешь изменить мир — кто я такой, чтобы стоять на пути? Изменяй этот мир. У тебя есть такие силы и возможности. Только — сперва измени свое отношение к этим детям. Измени свое отношение к себе, прекрати быть страдающей жертвенной героиней. Даже если ты действительно хочешь пойти и взорвать себя где-нибудь на площади — взрывай, я не могу тебя остановить. Но делая это — не испытывай иллюзий, что ты делаешь это для них. Ты сделаешь это для себя. А вот если действительно хочешь как тот мальчик — позвать всех жителей города тебе в помощь — тебе придется сперва научится сотрудничать. А поезда взрывать и теракты устраивать — всякий дурак может.

Мы молчим. Я смотрю на Иошико и думаю, что она напоминает мне самого себя в юности — такая же непоколебимая уверенность в своей правоте и жажда самоуничтожения. Как там — нас бросала молодость в сабельный поход, нас кидала молодость на Кронштадтский лед. И только потом, те кто выжили — понимали бессмысленность сабельных походов и подавления Кронштадтского восстания. Тут, как говаривал поручик Ржевский — важен процесс. Эх… где мои семнадцать лет. Как где — тут же удивился себе сам, вот же они. Туточки. Жалко, если Иошико все же решит поезда под откос пускать и полицаев по столбам развешивать. Поймают ее. Рано или поздно.

— Хорошо! — говорит она и одним движением разлохмачивает свои светлые волосы: — хорошо. Тогда, если ты такой вот умный — как? Как мне изменить этот мир?

— О. — сказал я: — ну обычно, когда люди хотят что-то менять, они сперва обретают необходимую для этого силу.

— Силу? — Иошико сжала кулаки.

— Нет, не такую силу. Власть, ресурсы, связи. Станешь членом парламента — сможешь внести законопроект. Станешь влиятельным журналистом — сможешь обратить внимание на волнующую тебя тему. Станешь диктатором всей Японии … ну и так далее. Вот для начала хотя бы президентом школы стань, у нас же выборы скоро. Темную Императрицу — в президенты! Заодно и практику пройдешь.

— Но…

— Тебе нужно многому научиться. Работать в команде. Отдавать приказы. Подчинятся приказам. Сотрудничать. Управлять людьми. Договариваться с людьми. Быть верной и лояльной своей команде. Ценить верность и лояльность своей команды. Ах, да, научиться формировать свою команду. Потому что сперва ты формируешь команду, а потом команда — формирует тебя.

— Но президентом…

— Ты сможешь поставить ящики для пожертвований в приют. Им там немного средств не помешало бы. И самое главное — ты можешь найти управу на Хаяси Кэзуко и ее дисциплинарный комитет! И даже внести законопроект об отмене нормы на длину юбок и внешний вид.

— Президентом. — задумалась Иошико, а я мысленно перевел дух. Надо направить кипучую энергию гяру в безопасное и мирное русло. Мирный атом — в каждый дом, как говаривали советские физики-ядерщики до Чернобыля.

— Темная Императрица захватила власть — нараспев продекламировал я: — наступила эра власти Иошико и не будет пощады тем, кто противится ей и ее темной своре.

— Пфф… — выдохнула она и посмотрела на меня внимательно.

— Знаешь, Син… — сказала Иошико: — а я всегда гадала, что такого в тебе нашли эти твои … напарницы. Они же из лиги повыше, у них два уровня выше твоего, уж извини. Я всегда гадала, почему ты — тайчо в этой группе. Сперва я полагала, что это просто декорация, фикция. Ведь ты… ну не обижайся, но ты — обычный. Просто Синдзи. А они у тебя — огонь и пламя, сила и скорость.

— Ну… чего обижаться, на правду-то. — я понимал, Иошико говорила не сколько о способностях, сколько о наших различиях в ранге и социальном статусе. Обычный школьник и такие яркие женщины рядом. Действительно вызывает диссонанс.

— Но теперь, кажется, я начала понимать. — сказала она: — почему именно ты — тайчо. И почему они всегда стоят за твоей спиной, готовые разорвать любого, кто посмеет покусится на их Сина. И я честно скажу тебе, мне немного завидно. Что у них есть ты, а у меня тебя нет.

— А вот тут ты ошибаешься. — мягко поправил ее я: — я есть и у тебя. Ты мой друг и ничего этого не изменит. Даже если ты на самом деле пойдешь поезда под откос пускать. Тогда у меня просто будет друг-террорист. Можно подумать никогда такого не было.

— Спасибо. — шмыгнула носом Иошико и вдруг поклонилась мне, не вставая со стула, да так, что едва не уперлась носом в стол.

— Сумераги-тайчо! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне и помогите мне стать президентом нашей школы на следующих выборах!

— Да здравствует Темная Императрица тринадцатой школы. — сказал я: — Долгие лета Повелительнице!

* * *

POV Горо Такэда, старший инспектор СКПУ

Он закурил. Ночь в этом городе ставила все на свои места. Тяжелый запах предательства висел в спертом воздухе дешевого мотеля, где на смятых простынях он пытался замолить свой грех. Где-то на улице прозвучала сирена, мелькнули проблески красно-синих огней полицейских машин, послышались гудки автомобилей и прямо под окнами — разбитные басы из уличных колонок гремели тактами популярной песни. Этот город жил своей жизнью, ломая судьбы тех, кто еще надеялся обрести свое