Танец с драконами - Джордж Мартин

— Слишком много, — ответил Герольд, красавец с выгоревшими волосами. — Нас было шестеро, когда мы покинули Дорн, Ваше Величество.

— Сожалею о ваших потерях. — Королева повернулась к его огромному спутнику. — Зеленая Кишка — довольно необычное имя.

— Это шутка, Ваше Величество. Пошла еще с корабля. Всю дорогу от Волантиса я был зелен, как трава. Меня тошнило и… стыдно сказать…

Дени хихикнула:

— Я думаю, что могу догадаться, сир. Сир, не так ли? Даарио говорил мне, что вы рыцарь.

— Мы все рыцари, если угодно Вашему Величеству.

Дени взглянула на Даарио и увидела вспышку гнева на его лице.

Он не знал.

— Мне нужны рыцари, — сказала она.

У сира Барристана проснулись подозрения:

— Легко притязать на рыцарский титул здесь, вдали от Вестероса. Вы готовы отстоять этот предмет гордости с копьем или мечом?

— Если понадобится, — ответил Герольд, — хотя не берусь утверждать, что кто-либо из нас сравнится с Барристаном Смелым. Ваше Величество, прошу прощения, но мы предстали перед вами под ненастоящими именами.

— Я знаю кое-кого, кто однажды поступил точно так же, — заметила Дени. — Человек, назвавшийся Арстаном Белобородым. Что ж, назовите свои настоящие имена.

— С радостью… но, если мы можем просить королеву о снисхождении, не найдется ли здесь места, где поменьше глаз и ушей?

Игры внутри игр.

— Как пожелаете. Скахаз, освободи зал.

Бритоголовый прорычал приказ. Его Медные Бестии довершили остальное, уведя из зала других вестероссцев и всех прочих сегодняшних просителей. Остались только ее советники.

— Итак, — сказала Дени, — Ваши имена.

Миловидный юный Геррольд поклонился:

— Сир Геррис Дринкуотер. Мой меч к вашим услугам.

Зеленая Кишка скрестил руки на груди:

— И мой боевой молот. Я сир Арчибальд Айронвуд.

— А ваше, сир? — спросила королева парня, прозванного Лягушкой.

— Если Вашему Величеству будет угодно, могу ли я сначала преподнести свой подарок?

— Как пожелаете, — Дейенерис стало любопытно, но когда Лягушка двинулся вперед, перед ним вырос Даарио Нахарис, и протянул руку в перчатке:

— Дай этот подарок мне.

Коренастый парень с каменным лицом наклонился, расшнуровал ботинок, и вытащил из-под стельки пожелтевший пергамент.

— Это и есть твой подарок? Исписанный клочок? — Даарио вырвал пергамент из рук дорнийца, развернул и, прищурившись, принялся рассматривать печати и подписи. — Миленький, весь такой в позолоте и ленточках, но я не могу прочесть ваши вестеросские каракули.

— Подай его королеве, — приказал сир Барристан. — Немедленно.

Дени почувствовала нарастающий гнев в зале.

— Я всего лишь юная девушка, а девушкам должны дарить подарки, — шутливо сказала она. — Даарио, пожалуйста, не дразни меня. Давай его сюда.

Пергамент был написан на общем языке. Королева медленно развернула его, изучая печати и подписи. Когда она увидела имя сира Виллема Дарри, ее сердце забилось чуть быстрей. Она прочитала свиток один раз, а затем снова перечитала его.

— Можем ли мы узнать, что там, Ваше Величество? — спросил сир Барристан.

— Это секретный договор, — ответила Дени, — составлен в Браавосе, когда я еще была маленькой. Сир Виллем Дарри подписал его от нашего имени, человек, который тайно вывез меня и моего брата с Драконьего Камня, прежде чем люди Узурпатора могли нас схватить. Принц Оберин Мартелл подписал его от имени Дорна, а Морской Лорд Браавоса засвидетельствовал, — она протянула пергамент сиру Барристану, чтобы тот мог прочесть сам. — Там говорится, что союз должен быть скреплен браком. В обмен на помощь Дорна в свержении Узурпатора, мой брат Визерис берет дочь принца Дорана Арианну в жены, своей королевой.

Старый рыцарь медленно читал договор:

— Если бы Роберт узнал об этом, то уничтожил бы Солнечное Копье, как когда-то уничтожил Пайк, и потребовал бы головы принца Дорана и Красного Змея… и, скорее всего, голову дорнийской принцессы тоже.

— Несомненно поэтому принц Доран решил сохранить договор в тайне, — заметила Дейенерис. — Если бы мой брат Визерис узнал, что где-то его ждет дорнийская принцесса, то приплыл бы в Солнечное Копье сразу же, как только достиг брачного возраста.

— И тем самым подставил бы и себя, и Дорн под боевой молот Роберта, — сказал Лягушка. — Мой отец примирился с ожиданием дня, когда принц Визерис найдет себе армию.

— Твой отец?

— Принц Доран, — он преклонил колено. — Ваше Величество, я имею честь быть Квентином Мартеллом, принцем Дорна и самым верным вашим подданным.

Дени рассмеялась.

Дорнийский принц вспыхнул, а ее советники и приближенные озадаченно глядели на нее.

— Ваше Великолепие? — спросил Скахаз Бритоголовый на гискарском. — Почему вы смеетесь?

— Они называют его лягушкой, — сказала она, — и мы только что узнали, почему. В Семи Королевствах детям рассказывают сказки о лягушках, которые оказываются заколдованными принцами, когда их поцелует их истинная любовь.

Улыбнувшись дорнийским рыцарям, она снова перешла на общий язык:

— Скажите мне, принц Квентин, вы заколдованы?

— Нет, Ваше Величество.

— Так я и думала. — Увы, ни заколдованный, ни околдовывающий. Жаль, что принц — он, а не тот, с широкими плечами и песочными волосами. — Однако, вы прибыли за поцелуем. Вы хотите жениться на мне. Так все обстоит? Подарок, что вы принесли мне, — это вы сами, милый принц. Вместо Визериса и вашей сестры, этот договор должны закрепить мы с вами, если я хочу получить Дорн.

— Мой отец надеялся, что вы сочтете меня достойным вас.

Даарио презрительно засмеялся:

— Ты щенок. Королеве нужен рядом настоящий мужчина, а не хныкающий мальчишка. Ты не подходишь на роль мужа для такой женщины, как она. Ты еще чувствуешь вкус материнского молока, когда облизываешь губы?

Сир Геррис Дринкуотер потемнел при этих словах:

— Следи за языком, наемник. Ты говоришь с принцем Дорна.

— И с его кормилицей, думается мне, — Даарио прикоснулся к рукоятке меча и опасно улыбнулся.

Скахаз нахмурился так, как он один умел:

— Этот парень подошел бы для Дорна, но Миэрину нужен король гискарской крови.

— Я слыхал об этом Дорне, — добавил Резнак мо Резнак. — Дорн — это пески и скорпионы, и унылые красные горы под палящим солнцем.

Ему ответил принц Квентин:

— Дорн — это пятьдесят тысяч копий и мечей, поклявшихся служить нашей королеве.

— Пятьдесят тысяч? — насмешливо сказал Даарио. — Я насчитал троих.