День цветения - Ярослава Кузнецова

Ульганар моргал. Да уж, Маленькая Марантина от лекции удержаться не смогла. Я посмотрел на нее — готова продолжать, рвется в бой.

— Это все — тоже потом, — сказал я.

— Я хочу гарантии, — гнул свое Иргиаро.

— У меня руки не двигаются, — огрызнулся Гер, Маленькая Марантина поддержала:

— Руками будем мы с Радварой и Летери. Герен будет командовать.

Это мы, Эрхеас. Мы несем мальчика.

Отлично, златоглазка моя. Идите сюда.

— Пойду встречу, — сказал я и вышел в соседнюю комнату, чьи окна не были затянуты пергаментом с витражиками.

Легкий скрежет, восторженный вопль мальчишки.

Йерр влезла в окно и выпустила Летери из петли хвоста.

— Эгей! — изрек Летери.

— Пошли.

Мы вернулись в комнату Иргиаро, и мальчишка возбужденно затараторил:

— Вот вы где! А я гадал, чего драконица меня в лес понесла?

— Мы теперь здесь.

Маленькая, там, в лесу, в сугробе, вторая сумка. Можешь ее принести?

Покажи, где, Эрхеас. Мы принесем.

Да.

Я сосредоточился, давая "картинку". Йерр кивнула, потерлась головой о мое плечо и истекла в коридор сгустком мрака.

Летери уже забрался на койку, сидел с самого края.

— Ну, что там, в Треверргаре?

— Я вышел, а она в лесочке ждала, драконица, то есть, — рассказывал он, то ли мне, то ли госпоже своей Альсарене, то ли бабке, — Меня туда словно на веревочке повело. Тут она из-за кустов — прыг, хвостом меня — цап! — повернулся, глянул на меня, — А из Треверргара всех слуг повыгнали. Гиротов, в смысле. И полукровок тоже. Того, то есть.

Так. Старый Паук не мог отдать такого приказа.

Это — "хваты".

"Хваты" распоряжаются в Треверргаре, причем по раскладке "осадное положение".

— Он что, копыта отбросил? — мальчик поморгал на меня, — Ну, этот ваш, господин Мельхиор, в смысле.

— Вроде нет, — качнул головой Летери, — Господин мой Рейгред сказал, сердце у него что-то там схватило. В смысле, болячку какую-то. Прямо во склепе и схватило болячку.

— На похоронах… — прошелестела Маленькая Марантина.

— Его изолировали? — снова непонимание, — Ну, лечиться положили? Что говорят — серьезно? Оклемается?

Летери сглотнул и ответствовал:

— Господин мой Рейгред сказал, нельзя вылечить. Старость, сказал, не лечится.

— Конечно, его лечат! — воскликнула Маленькая Марантина, — У деда вполне пристойный доктор. Ты точно знаешь, что сердце, Летери? Не кровоизлияние? Не удар?

— Господин мой Рейгред… — начал опять мальчишка.

— Погоди. Ты с ним что, разговаривал?

Паучонку ничего не стоило бы протрясти тебя, по крайней мере, чтобы точно знать — я еще здесь. А прокачать возможности — я верю в Паучонка…

— Не, — Летери замотал головой, — Куда там. Его мимо пронесли, он серый весь, в пятнах… — кто? Паучонок? — Я испужался даже, больно страшон.

— Я не про Паука, — ладно. Спокойно. — Что еще сказал господин твой Рейгред перед тем, как тебя отпустить?

Летери сморгнул разок, явно припоминая:

— Просили передать… счас… а! Вот: вам, то есть нам, задача такая. Сегодня, опосля полуночи ждать у выхода из подземного хода. Господа мои батьку мово выведут, с рук на руки вам, в смысле, нам, сдадут. После полуночи, так господин мой Рейгред сказывал.

Ага. Понятно. Значит, пока все в растерянности — на нахальстве, быстро, и плевать, что будет потом. Что ж, Паучонок. Молодец. Все хорошо. Кроме одного. Ты никогда не имел дела с "хватами", Паучонок.

— Выведут Имори? — Маленькая Марантина перевела взгляд с Летери на меня, на Герена, — Рейгред с Эрвелом? Погодите, это мысль! Ну, братишка, голова! Пока Мельхиор не опомнился. Этим "хватам" на Имори ведь плевать. Пропустят, еще как пропустят!

Ты тоже не знаешь, что такое "хваты". Да на самом деле, может, сей замечательный номер и прошел бы у Паучонка с Эрвелом, если бы не эта ночь. Если бы не крестьяне с факелами, толпами разгуливающие в темноте, когда порядочные люди спят. У них нет другого выхода — только режим "осадное положение". Паук выпал из расклада, старший "хват" отвечает за Треверров, за Треверргар… Ладно еще, он, видимо, спокойный, старший "хват". Не взял в работу режим "упреждающий удар"…

— Хорошо они придумали, — сказал Ульганар. — И главное, вовремя. Живой Мельхиор Треверр — это мертвый Имори. Сегодня еще можно пытаться спасти инга. Завтра будет поздно.

Боги мои, и ты туда же! Завтра. Уже поздно.

— Слуг уже выгнали, Гер. Это сделал не Паук. Это сделали "хваты".

— Ну и что, что выгнали? — удивился он.

— Зачем выгнали? — нахмурился Иргиаро.

— Не зачем, а почему, — вздохнул я. — "Хваты" имеют информацию о предположительно готовящемся крестьянском бунте…

— Твои люди тебя выдали?

— Не имеет значения. Чтобы получить эту информацию, достаточно было ночью стоять на стенах Треверргара и наблюдать за живописными перемещениями толпищ народу с факелами. "Хваты" действуют по раскладке "осадное положение". Они убрали из Треверргара всех возможных союзников бунтовщиков. Всех гиротов.

— Какое еще осадное положение? — Маленькая Марантина пока не поняла, в чем дело, но, что что-то не так, до нее дошло.

— Усилена стража на стенах, — принялся перечислять Герен. — Видимо, поставлен дополнительный пост около подземного хода. Жесткая проверка всех входящих-выходящих…

— Никаких входящих-выходящих, — перебил я. То, что ты описываешь, называется "предосадное положение", Гер. — Впущенный в Треверргар в нем же и останется. В соседней кладовке с Имори. Насчет стен и подземного хода ты прав, капитан. Только в подземном ходе, скорее всего, напихано десятка два с луками. Усиленные посты на лестнице первого этажа, охранять остальные лестницы смысла нет — опасность снаружи. А господин твой Рейгред, — перешел с найлерта на лиранат, а то мальчишке же ничего не понятно, — господин твой Рейгред вместе с братцем заперты. Для удобства охраны оных господ.

Пауза. Маленькая Марантина вкратце перевела Летери, о чем тут говорилось раньше.

— Мы с господами моими в капелле сидели, — пробормотал мальчик, — а потом я, как пришел, так и вышел — через притвор, чтоб телохранители у дверей не увидали. А во дворе уже там "хваты" бегали, они меня зацапали да и вытолкали взашей, со всеми за компанию.

Да, Паучонок. Ты промазал. Совсем чуть-чуть, это просто от неопытности. Если бы ты был моим учеником, я гордился бы тобой, Паучонок.

— Хороший был план у молодых Треверров, жалко. Впрочем, наш план тоже жалко. Придется перерабатывать. Предложения есть? — и сам себе удивился.

С чего это вдруг мне стали нужны и интересны их предложения? Ну, вроде бы расклад строили вместе, значит, и переделывать — тоже вместе?.. Ерунда какая.