Буран, Тайга и Асмодей. Пора домой - Денис Чистяков

моей сумасшедшей истории. В кастрюле будто бы горел труп или иные следы преступления. Когда огонь иссяк, наполнив кухню запахом гари, я набрал в кастрюлю воды и вылил этот «суп воспоминаний» в унитаз. В этот момент я как будто бы понял Гоголя, спалившего второй том «Мертвых душ». Я словно скинул груз с плеч, освободил голову и теперь мог начать новую жизнь. Не представляю, как, но сейчас это и не важно. После того, как я вымыл кастрюлю, приоткрыл окно, чтобы избавиться от запаха гари и вернул все на прежние места, единственным напоминанием о Санрайз остались разбитые компьютеры. Я бы мог избавиться и от них, но смысла в этом не видел. В отличие от посланий, в них не было ничего личного, кроме чата, до которого я не мог добраться.

Мой взгляд наткнулся на книгу, которая все так и лежала на диване. Подобрав ее, я нашел ей место на полках, ощущая себя затаившимся вором, пытающимся спрятаться от хозяев квартиры и замести все следы своего пребывания. Вот только «вором» был не я, а Санрайз и я в тайне надеялся, что она меня «найдет». Я не планировал писать ей ответ, тем более что вопросов, как таковых, в ее последнем послании не было. Я хотел, чтобы ее письмо появилось на столе первым. Да, это вряд ли докажет здравость моего ума, но убедить себя в том, что я здоров мне все же будет проще, если новый разговор начнет именно она.

Отыскав телефон, я уселся на диван, все еще пребывая в мыслях о том, что сделал. Мой план предполагал, что я сумею обмануть себя. Какое-то время я размышлял над тем, чтобы выяснить, реален ли мир вокруг, но сдался, так и не придумав, как это можно сделать. Выяснить, являюсь ли призраком я сам, тоже едва ли получится. Из всех возможных способов верным казалась только смерть, но даже если она ответит на мои вопросы, я вероятно об этом уже не узнаю. Еще раз окинув комнату взглядом, и ощутив, как присутствие Санрайз постепенно сходит на "нет", я решил прозвонить друзей.

– Блин!

Телефон разрядился… Едва ли от того, что Санрайз им активно пользовалась, но первой была именно эта мысль. Потратив какое-то время на поиски зарядки, я воткнул ее в сеть и, оставив телефон заряжаться, вернулся на кухню. Запах моей экзекуции иссяк, уплыл в окно, оставив вместо себя пронизывающий, освежающий холод. Я упрямо терпел его, глядя во двор. Мое решение больше не писать Санрайз освободило мне массу времени, с которым, как оказалось, я не знал, что делать.

Закрыв окно и запихав в рот наскоро слепленный бутерброд, я решил сходить в душ, просто потому что там обычно посещают толковые мысли. Все время, что раздевался и забирался в ванну, меня не покидало желание плюнуть на все и написать Санрайз. Убедить ее, что я не держу на нее зла и как-то продолжить наше общение в надежде стать ближе. Но трезвая и адекватная часть сознание твердила, что ни к чему хорошему это не приведет. Если мы доберемся до Разлома и найдем выход из игры, то нас с Санрайз ждет неминуемая разлука и мне лучше уже сейчас подготовиться к ней…, чтобы отчаяние не завладело мною полностью.

Я стоял под струями воды, погруженный в какое-то сонное состояние, впрочем, на этот раз без каких-либо эротических фантазий. Я осознанно пытался вытащить себя в реальность, от которой успел отвыкнуть. Впервые за долгое время я снова вспомнил о родителях, и мне дико захотелось дозвониться до них, поймать хоть какую-то нить, некогда связывающую меня с этим миром.

Покончив с водными процедурами, я вытерся и уставился на свое отражение в зеркале. На теле кроме шрамов не осталось следов пребывания в иной реальности, но в глазах как будто что-то было. Я не часто таращился в собственные глаза и не знал наверняка, какими они были прежде. С тех пор они уже не мало насмотрелись и даже видели смерть…, возможно не настоящую, но очень мучительную. Такие события наверно оставляют какой-то след на внешности, помимо шрамов. Коснувшись собственного лица, я попытался разглядеть в глазах другого человека, того, кто бродил здесь, пока я пребывал в фэнтезийном средневековье. Еще я пытался разглядеть признаки шизофрении, хотя физически она себя обычно не проявляла. Я чувствовал острую необходимость поговорить с кем-то из моего мира, создать видимость, что я вернулся и все уже позади. Мне казалось, что это может исцелить меня, если я все же болен или хотя бы позволит на время забыть о пережитом.

Я вернулся в комнату, не спеша оделся и только теперь вспомнил о еще одной записке, которую забыл сжечь. На столе она лежала чуть в стороне и формально не принадлежала руке Санрайз. В ней были только номер телефона и имя «Таня». Я взял страничку, вырванную из блокнота и вместе с ней сел на диван, прихватив телефон. Прогулявшись в моем теле, Санрайз успела удивить девушку Таню не вполне адекватным поведением, но и я сам в прошлый раз довольно неуклюже прервал разговор с незнакомкой. Размышляя над этим, я долго не мог решиться позвонить ей снова, но гнетущая тишина и одиночество заставили меня включить телефон и набрать номер. С возрастающим волнением я слушал гудки, в тайне надеясь, что никто не ответит. В конце концов, Таня вполне могла решить, что ей повстречался неадекватный тип и заблокировать мой номер, но…

– «Да?».

– Эмм… привет, – С трудом выдавил я, едва не нажав отбой.

– «Привет. Это кто?».

Что ж, похоже, я был не настолько странным, чтобы отложиться у нее в памяти, уже не плохо.

– Это Дима. Мы познакомились в кафе, недавно.

Насчет «недавно» я внезапно засомневался и посмотрел в окно, задумавшись над тем, по каким правилам теперь работает время в моем мире.

– «Ааа…, внезапно пропадающий парень!».

Голос девушки был полон задорного веселья, которое внезапно передалось и мне:

– Да, прости…, я…, было срочное дело.

– «А сейчас свободен или опять неожиданно исчезнешь?».

– Сейчас да…, то есть, я пока свободен.

Как же не привычно было слышать голос человека из моего мира! Это было совсем не то же, что с Пикселем или Андреем, потому что они, как и я вляпались в мир Бурана, Тайги и Асмодея и теперь, как и я принадлежали двум мирам сразу.

– «И чего звонишь?».

Я задумался, толком не представляя,