Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

ласковых словечек, чтобы она сменила тему. В конце концов ее все-таки удалось уговорить снять одежду и часы и сложить все на берегу; тогда он подхватил все и помчался к машине прежде, чем она успела воскликнуть: "Ах, Джимми, как ты можешь!" больше двух раз. Он понятия не имел, как она доберется в город, но какое ему до этого дело? В ее портмоне он нашел пятерку и удостоверение личности. Деньги он сунул в карман - примерно столько потрачено на угощение, - а остальное сжег вместе с одеждой. Если не считать того, что работа, как обычно, чистая, она ничем не похожа на его прошлые делишки; ничто так наверняка не приводит в объятия Ангелов, как обыкновенное преступление, совершенное рутинно. Можно было гордиться собой.

И он был горд, но также и подавлен, а это бесило. Эта подавленность, равно как и угрюмость и раздражение, были ему чужды, и он никак не мог взять в толк, почему они вечно наваливаются как раз после удачного дела. Было немало причин для того, чтобы быть довольным. Он был рослым и симпатичным, ловким как Ангел, а может, даже и ловчее; промышляет этим уже столько лет, и никогда не возникло даже опасения, что попадется. Чертовы зомби. Кое-кто утверждает, что это роботы. Другие говорят, что сверхлюди. Люди прикасаются к их одеянию, - это якобы приносит счастье, или чтобы выздоровел их больной ребенок. Ангелы не спят. Не едят. Не носят оружия. Слоняются по улицам, улыбаясь, помогают, напоминают людям, что надо быть добрым к ближнему. В книжках пишут, что когда-то были какие-то полицейские, солдаты. Уже нету. А зачем, раз Ангелы появляются как из-под земли, даже когда не просят об этом заинтересованные лица. У, святоши с пуленепробиваемой шкурой!

Ясное дело, я ловчей Ангелов, думал Диминг. А что это вообще такое Ангел? Некто, придерживающийся своих принципов (у меня несколько больше индивидуальности). Некто, сразу бросающийся в глаза своей внешностью, а прежде, всего своими фокусами, золотыми одеждами и вообще (зато я в зависимости от ситуации или канцелярская крыса, мелкий клерк в сомнительном отельчике - или неуловимый фармазон с хорошо подвешенным языком и проворными пальцами).

Он подбросил кверху часы, поймал их в воздухе и остался мрачен. Он всегда был мрачен, когда дело выгорало, а выгорало дело всегда. Он никогда не принимался за работу, если грозила хоть малейшая возможность неудачи.

В том-то и беда, подумал он, вытянулся на постели и уставился в потолок. Я пользуюсь только частью своих способностей.

Никогда прежде он так об этом не думал.

Я нарушаю всяческие установления - но со страховкой. Страхуюсь надежней, чем какой-нибудь клерк перед автобусной поездкой. Сижу под покрышкой как слизняк под камешком. Ясно, что сам ее на себя надел; лучше это, чем покров, даже самый просторный, однако наброшенный обществом или религией. Но все равно... Небо закрыто. Размаха мне не хватает, вот что.

А может, думал он, сидя и глядя исподлобья на часики в руке, может, мне недостает выигрыша, эквивалентного затраченной ловкости и изобретательности? Сколько же лет я честно зарабатываю сущие гроши и ворую осторожно... ну, скажем, иной раз несколько больше, чем гроши.

А раз уж зашел об этом разговор, лучше мне подавиться этим сувениром от вдовы астронавта, чем он найдет себе фиговый листок и полицейского со свистком для свиристения.

Он поднялся, покивал недовольно: хоть бы раз, хоть один распроклятый разик получить от своей проделки заслуженное удовольствие.

Он протянул руку к двери - и в дверь постучали.

- Вот видишь? - сказал он сам себе все так же мрачно. - Вот видишь? Другой на моем месте побледнел бы, часы бросил в утилизатор, вспотел и заметался по комнате как крыса в клетке. А ты стоишь как ни в чем не бывало, мыслишь втрое быстрее компьютера восьмого поколения, проверяешь все, включая и то, что уже сделал как раз на такой случай: усики опять на верхней губе, глаза опять карие, рост прежний, стельки в кармане двустороннего пиджака, а пиджак в свою очередь укрыт за доской в шкафу.

- Кто там?

Голос сдержанный, пульс спокойный - да, голос Диминга, пульс самой невинности: это не шаржированный тон Джимми Молнии, не его пылкий стук сердца. Так чем ты недоволен? А, молодой человек? Что с тобой, что это ты так ненавидишь самого себя и всякую ситуацию, в которую ни угодишь, только потому, что с самого начала знаешь, что так превосходно владеешь собой?

- Можно с вами поговорить, мистер Диминг?

Голос незнакомый. Хорошо это или худо, покажут обстоятельства. Если хорошо, то к чему беспокоиться? А что толку беспокоиться, если худо?

Он бросил часы в боковой карман и открыл дверь.

На пороге стоял коренастый плотный тип.

- Надеюсь, не помешал?

- Входите. - Диминг оставил дверь отворенной, повернулся к гостю спиной. - Садитесь. - Засмеялся неуверенно, как положено заместителю заместителя. - Надеюсь, вы не торговец. Я ничего не покупаю, однако доброму собеседнику очень рад. Вы знаете, не с кем даже словечком перемолвиться.

- Допустим, с кем перемолвиться словечком у вас есть, - возразил коренастый негромко. - Скажем, с Ричардом Э.Рокхардом.

- Скажите пожалуйста, - обрадовался Диминг. - Какая прелесть. А кто он такой, этот ваш Ричард Э.Рокхард?

- Вы не слыхали о... Впрочем, ничего удивительного. Крупных рыб знают все. Зато тех, кто этих рыб держит на посылках, знают не больше, чем какого-нибудь младшего референта, мистер Диминг... Вам знакома торговая фирма "Антарес"? Или "Лунные и Внешние линии"? Или "Галактические рудники"?

- Значит, этот ваш Рокхард - это...

- И не только, мистер Диминг. Не только.

Джимми Молния вытаращил глаза и тихонько присвистнул. Диминг молитвенно сложил ладони и прошептал благоговейно: "О господа!"

- Итак? - спросил коренастый через некоторое время, не дождавшись продолжения. - Пойдете к нему?

- Вы хотите сказать... к Рокхарду?! Вы хотите сказать... я?! Вы хотите сказать... прямо сейчас?!

- Именно это я хочу сказать.

- Но почему он... как... собственно, почему я? - как и пристало рядовой канцелярской крысе, скромничал Диминг.

- Нам нужна ваша помощь.

- Господи, ума не приложу... Чем я могу такому человеку... А может, вы мне скажете, в чем дело?

- Не скажу, - отрезал