Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Я сняла с него одежду и стала покрывать его тело поцелуями и засосами. Он снял с меня колготки и трусы, расположившись у меня в ногах:

— Ого, вид какой! Ты вообще сложена прекрасно.

— Ты тоже…

— Я хочу тебя…

— Вперёд и с песней! — я раздвинула свою щель, он просунул туда несколько пальцев, затем туда же стало погружаться что-то горячее, но оно лезло как-то не так, причиняя мне боль, но я терпела ради Максима. Затем его член целиком погрузился в меня и стал там двигаться, однако мне казалось, что я чувствую только маленький кусочек его около выхода. Я сжимала то, что было внутри меня, помогая себе пальцами. Мне удалось дойти до конца. Максим участил движения и стал бить меня головой о спинку кровати, я поддавала навстречу ему, хотя мысли у меня были об одном: не повредить что-нибудь из внутренностей. Тут Максим тряхнул меня в последний раз, вытащил свой член, я развернулась и проглотила то, что оттуда выбрызнулось. Я никогда не стонала во время акта, петтинга, или онанирования, не желая быть подслушанной соседями, я только открывала рот, и старалась не выпускать из себя звуки; я уходила в себя, оставалась наедине со своими ощущениями.

Мы лежали, прижавшись друг к другу, обнявшись и сплетясь, как два котёнка.

— Чудесно, чудесно, — шептал Максим, целуя меня в щёку, — ты будешь великой любовницей. Мне никогда не было так хорошо. Никогда я не решал таких восхитительных задачек по физике.

— Без тебя мне не быть великой любовницей, — сказала я, обхватив губами и облизывая его нос. — Мальчик мой, — я нежно посмотрела на него. — Ты свёл меня с ума.

Я знала, что скорее всего эти пустые слова ничего не значат. Но моя душа жаждала их. Тут я почувствовала, что у меня пересохло во рту и вообще мне холодно. Я отнесла свои вещи в мою комнату, надела юбку до колен с запахом и застегнула на одну пуговицу блузку. Я вернулась в комнату родителей и завернула Максима в покрывало. Из бара в большой комнате я достала вермут и налила по рюмочке ему и себе и отнесла в спальню. Я поставила ему баллады «Uriah Нeeр».

Затем я пошла на кухню, поставила варить креветок, включила электрический чайник и положила в тостер несколько кусочков хлеба. Когда всё было готово, я поставила ужин на поднос и отнесла моему возлюбленному.

— О, ужин в постель, — восхитился тот и чмокнул меня в губки. — Ты гений, Ирэн.

— Я знаю, — скромно отозвалась я, очищая креветку и отправляя её в рот Максиму, тот, очистив свою положил её мне в рот со словами:

— Душенька, открой ротик, я тебе туда положу кусочек.

Когда мы окончили взаимное кормление и я отнесла поднос с остатками ужина обратно, Максим привлёк меня к себе на кровать и опять поцеловал меня, в губы, уже с помощью языка. Он был достойным учеником. Мне опять захотелось отдаться ему. Я расстегнула блузку, он опять стал ласкать мои груди, вызывая у меня наслаждение. Тут раздался звонок в дверь. Подлая собака залаяла. Я вскочила.

— Может не открывать?

— Собака.

Я пошла посмотреть в глазок, кто это.

— Валерка.

— Так я и знал! Я пойду разберусь.

— Сиди тихо, умоляю, я знаю, как его отвадить, хотя он жутко назойливый.

Звонок повторился, наглый и настойчивый, как сам Валерка. Я накинула ночную рубашку, халат. Опять звонок

Я быстро подрисовала себе небольшие синяки под глазами, придав лицу заспанный вид, растрепала волосы, только потом я пошла к двери.

— Люська, выходи гулять, — без лишних церемоний сказал Валерка, обнимая и целуя меня.

— Извини, у меня очень башка болит, я уже спать легла, как-нибудь в другой раз, ладно.

— Тем более, проветриться не помешает, врёшь ты всё, у тебя голова не болит.

Я увидела похотливый огонь в его глазах и то, что его взгляд направлен на мою, обрисовывающуюся под рубашкой грудь с затвердевшим соском. Я быстро запахнула халат.

— Нечего тебе сюда смотреть. Я так бежала тебе открывать, что даже халат не запахнула.

— А что это у тебя на шее за засос?

— Максим, убью! — подумала я, а вслух ответила:

— Своих следов не узнаёшь?

— Нет. Ты продажная женщина.

— Хамишь! Во-первых, у меня никого нет, во-вторых, я тебе никаких обещаний не давала, а в-третьих, извини, Валерка, но я спать хочу. Я тебе завтра позвоню.

Я поцеловала его в губы, слегка засосав и тут же оторвалась.

— Пока, — вздохнул Валерка, и грустно опустив плечи, пошёл вниз. Я подозревала, что это показуха. На самом деле у него наверняка ещё кто-то есть параллельно. Пути отступления. Тут я заметила Максима, который стоял в дверях, наблюдая за нами и цокая языком.

— Ты с ним слишком любезна была.

— Ты ревнуешь. К тому же я не хочу лишних разговоров. О нас с тобой знать вообще никому особо не стоит.

— Ты шлюха, продажная вульгарная шлюха.

— Да, и горжусь этим! Я хозяин в доме!

— Это мы ещё посмотрим! — Он схватил мою правую руку и вывернул её мне за спину, мне было больно, но я терпела. Максим подтолкнул меня коленкой в сторону моей комнаты. Я заглянула ему в глаза. Взгляд не предвещал мне ничего хорошего.

— Пошли! Пошевеливайся!

Он заставил меня опуститься на колени перед кроватью. Под кроватью был ящик с игрушками.

— Открывай! — я подчинилась. Он порылся там и нашёл прыгалки и две пары наручников из полицейского набора моих братцев. Он снял с меня ночную рубашку и халат, прицепил к каждой моей руке по паре наручников и подтолкнул в комнату. Я подозревала, что он собирается сделать.

Он отвёл меня в комнату родителей и после недолгой борьбы опрокинул меня на кровать лицом вниз. Мне это всё жутко нравилось и возбуждало. Это превосходило все мои тайные мечты и желания. Мне хотелось стать ковриком, о который он вытирает ноги, отдаться ему, в подчинении ему я испытывала особый кайф. Максима это тоже возбуждало. Он содрал с меня юбку, которую я забыла снять, затем вытащил ремень из брюк, хлестнул меня им. Мне было больно, но я не издала ни звука, я не хотела пугать соседей. Удар… ещё один… Боль сладка, потому что она от него. А мучитель мой приговаривал:

— Я выпорю тебя, затем изнасилую беспощадно, разорву тебя своим хуем на две половины, ты будешь истекать кровью, я оторву тебе руки, ты станешь беспомощная, тогда я буду насиловать тебя когда захочу… Ты будешь умирать в агониях, а я буду смотреть и наслаждаться этим…

Моё больное воображение рисовало эти картины, нарисованные им, они подогревали меня, вызывали у меня душевный оргазм.

— Делай со мной что хочешь, я твоя… — только и хватило сил прошептать у меня, так как его пальцы больно сдавили мне горло, я пыталась ослабить хватку, но он сам вскоре отпустил меня.