Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Я посмотрела сначала на башню НИИ, затем на небо, по которому бежали облака. Мне показалось, что я опять вижу солнце. Собака моя играла с пуделем, я о ней не беспокоилась; в моих ушах играла музыка, унося меня куда-то далеко и я ничего не слышала кроме неё, почти отключившись. Тут мои глаза закрыли чьи-то руки. От неожиданности и испуга я стала вырываться и чуть не упала с качелей, но меня подхватили. Не успела я опомниться, как меня опять поцеловали. Но на этот раз губы были более мягкими, с приятным привкусом и я стала втягивать их в себя, помогая языком. Мне это жутко нравилось. Я вспомнила Сашку, разбившегося этой осенью на мотоцикле, он был моим парнем в деревне, с ним было примерно так же хорошо целоваться, я до сих пор не могу поверить, что его нет. Но меня больше смущало другое: мне очень не хотелось, чтобы Людка расцарапала мне физиономию. Я оторвала от себя Максима, а я откуда-то знала, что это был он, и сказала ему:

— Это, конечно, очень хорошо, ты мне нравишься, но перспектива ходить с расцарапанной Людкой физиономией меня не привлекает. К тому же я не понимаю этого внезапного интереса ко мне, ты что, хочешь доказать Людке, что ты не останешься один? Так вот, если это так, найди кого-нибудь другого. Пока, пупсик, — я чмокнула его в щёчку и удалилась, прихватив свою собаку. Это говорила не я, а проснувшаяся во мне опытная кокетка, весьма искушённая женщина (и откуда она во мне взялась?).

Подсознательно мне это не очень нравилось. Я чувствовала, что Максим у меня на крючке. Эти мальчишки такие одинаковые! Мне девчонки больше нравятся всё-таки. Нет, конечно же, я больше всего на свете люблю себя красивую. Ну ещё некоторых родичей и собаку. А к Максиму я чувствую лишь здоровое сексуальное влечение.

Как я и думала, Максим побежал за мной.

— Стой, Люська! Подожди!

— Что ещё? — я остановилась и спокойно посмотрела на него. Влип очкарик.

— Люська, у тебя есть компьютер?

— Да. — Он шёл издалека. Я решила помочь ему. — Ты проходил «Гэг»?

— Да, весь. Это моя любимая игра, — обрадовался он, ухватившись за соломинку.

Я вспомнила, что сегодня была пятница и последний день перед новогодними каникулами. Всё семейство собиралось к маминой сестре в Малаховку на уик-энд. Мне туда не хотелось: я бы с удовольствием отдохнула от моих братцев.

— Ты не мог бы мне помочь пройти его?

— Да, с удовольствием. Приходи сегодня ко мне, у меня все на выходные уезжают. Я тебе позвоню, если ты, конечно, не пойдёшь на дискотеку.

— Нет-т, я не любительница. И вообще лучше ты ко мне, а то девице неприлично по мужчинам шляться. Ну ладно, я звякну.

Мои довольно спокойно восприняли то, что я с ними не поеду. Но всё-таки странно это как-то странно: на Максима это не похоже, хотя… в тихом омуте черти водятся.

Максим пришёл ко мне с розочкой и бутылочкой вина, как подобает. Розочку я поставила, винцо мы распили с фруктами. Затем мы пошли в мою комнату. Он сел в вертящееся кресло у компьютера и включил «Гэг».

— Садись ко мне, — он усадил меня к себе на колени. Мы играли, а я чувствовала, что мне уже не до игры. Сама необычность ситуации подогревала меня, мне стало жарко, мозги потихоньку стали работать в одну сторону. Максим думал о том же. Его губы коснулись моей шеи, мы откинулись назад, я незаметно повернула рычажок, спинка стала горизонтальной и мы откинулись назад.

— Я люблю тебя, — шептал Максим, — ты необыкновенная, я хочу тебя, чёрт возьми!

— Я тоже люблю тебя, ты нечто! — я нежно прикусила его за ухо. Я целовала его, он меня. Руки его забрались ко мне под водолазку, и его пальцы щекотали мне живот. Я слабела с каждой секундой. Он встал и перенёс меня на первый ярус двухэтажной кровати братцев. Я на подсознании ласкала его, затем я расстегнула лифчик и направила его руки куда надо, он стал сжимать мои полные холмики, теребя затвердевшие горошинки. Мне стало очень щекотно между ног, я почувствовала, что скоро приближусь. Рука инстинктивно полезла в джинсы, я стала помогать себе, выгнулась. Мне захотелось что-то пососать, я открыла рот. Максим засунул туда свой палец, не переставая ласкать меня. Я от удовольствия прикусила его палец. Он выдернул его.

— Ах ты негодница, — сказал он на выдохе. Он был тоже возбуждён, его глаза были мутные, как и мои. — За это ты у меня отсосёшь!

Он положил мою руку на свою ширинку. Она была горячей и влажной. Я села на неё верхом и стала тереться. Он меня скинул и поставил у себя в ногах. Мы расстегнули молнию джинсов, я, слегка робея и смущаясь, вытащила его член. Я была немного напугана, мне никогда не приходилось видеть этот инструмент так близко. То есть я как-то была в интимной близости с одним, но тогда я не видела член вблизи. Не скажу, чтобы мне это особо понравилось. Но теперь мне понравилась эта игрушка, я лизнула её. Максим, к счастью, догадался помыться. Я отодвинула кожу, прикрывавшую головку, вниз, взяла эту штуку в рот и стала двигать головой вверх-вниз, прижимая язык к основанию головки. Музыка, которую я поставила — Laibach, помогала мне сохранять ритм. Я закатила глаза и взглянула на Максима. Тот расслабился, раскинув руки, глаза его были прикрыты, он ушёл в мир собственных ощущений. С его приоткрытых губ время от времени срывались слова:

— Так… хорошо… оч-чень хорошо… да, да, язык…

Член его напрягся, я почувствовала, что он скоро кончит, я ещё сильнее прижала язык к его члену, слегка щекоча его. Дыхание Максима участилось. Я старалась изо всех сил. Мне доставляло удовольствие сознавать, что счастье мужчины в моих руках. Я особого возбуждения не ощущала, мне просто нравилось это занятие. Я слегка помогала себе рукой.

— Ну же, давай… давай… о-ох! — инструмент в моём рту задрожал и изверг небольшую порцию вязкой жидкости, слегка солоноватой, по вкусу напоминавшей мидии. Я проглотила её без остатка, облизав поникший член Максима. Тот лежал без движения, тяжело дыша. Эта процедура слегка уморила его. Я стала целовать его руки, инструмент, лицо.

Тут распахнулась дверь и вошла, слегка постукивая когтями об пол, моя собака. Он, как и все миттельшнауцеры, был очень любопытным. Он подошёл ко нам, лизнул меня в ухо, понюхал инструмент Максима, лизнул его на всякий случай.

— Ой, что это? — встрепенулся Максим.

— Это Джонни, — сказала я, хихикая.

Джонни тем временем стал ходить кругами, рычать, требовать, чтобы с ним играли и не хотел уходить. Вслед за Джонни, величественной походкой, полная собственного достоинства, гордо неся свой хвост, вошла её королевское величество сиамская кошка Агнесса, кремово-коричневая, с чёрными ушами и кончиками лап и хвоста. Она презрительно посмотрела на Джонни, фыркнула, и грациозно вспрыгнула на диван. Агнесса подошла к Максиму, уселась рядом с ним и удостоила нас своим королевским взглядом. Она тоже была жутко любопытная, но считала ниже своего достоинства открыто проявлять свой интерес к происходящему. Агнесса сочла наше занятие недостойным, но осталась наблюдать его.