"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

Бесконечные потери. Полное угасание. Каждая клетка его тела стонала от близости смерти. Наверное, он корчился и извивался, пытаясь выскользнуть из-под пресса жуткого давления. Энгус этого не знал. Его тело понимало только крик.

Затем боль начала затихать, будто система, отключенная от питания. Его программное ядро, оценив размеры истощения, применило последнюю защиту: единственное средство, которое могло сохранить ему жизнь — и, возможно, разум — при таком большом ущербе. Оно ввело Энгуса в стазис. Энергия, поставляемая его телом и аккумуляторными клетками, была направлена на поддержание автономных функций — для работы сердца и дыхания. Все остальное прекратилось.

Его плоть перестала кричать, потому что он больше не был доступен боли. Энгус находился на тонкой грани между сознанием и неосознанностью — в состоянии, где такие концепции просто не имели смысла. Он пребывал вне сферы перемен и интерпретаций. Если бы давление превратило его в кровавый комок внутри скафандра, он бы этого не понял. Если бы смерть принесла ему освобождение, он не заметил бы разницы. Время и пространство скользили мимо него И рядом не было людей, которые могли бы дать команду зонным имплантам Энгуса вернуть его в активное состояние.

Пульс, дыхание и неподвижность. Больше ничего Если бы у Энгуса осталась хотя бы частица сознания, он посчитал бы это место Небесами.

В какой-то неуловимый момент — через секунду или вечность после наступившего покоя — следы осознания вернулись. На уровне, который, как казалось, не имел отношения к уму, он понял, что больше не находится в открытом космосе. На его голове не было шлема. И Энгус знал, что остался живым. Хотя этот факт не имел значения. Он ничего не прибавлял и ничего не требовал.

Когда медтехники Бюро по сбору информации вводили Термопайла на дни и недели в состояние стазиса, он слышал все, о чем они говорили в его присутствии. А когда Уорден Диос менял его программное ядро, он запомнил каждое слова главы полиции Концерна.

«Технически мы оказали тебе услугу. Это очевидно. Ты теперь сильнее, быстрее, способнее, эффективнее и умнее. Не говоря о том, что ты еще жив... »

Возможно, Диос понимал, что Энгус его слышал.

«Во всех других отношениях мы совершили преступление. Мы совершили преступление против твоей души».

Однако Энгус не мог реагировать. Восприятие информации не имело отношения к пониманию. Ему не позволялось никакой реакции.

«Это нужно остановить».

Астероиды, поля сингулярности и холодная тьма вознесли его над сознанием. Принуждения машинной логики вытолкнули Энгуса за грань его личности. Как оказалось, Небеса ничем не отличались от ада.

Постепенно он пришел к заключению, что его одиночество закончилось. Рядом с ним находились две или три темные фигуры. Время от времени они проносились через его поле зрения, словно демонстрируя свое отличие от него — словно показывая, что они не пойманы в клетку черепа.

Однако их присутствие ничего не меняло. Он по-прежнему не мог реагировать. И вряд ли ему теперь это когда-нибудь удастся. Даже небольшое усилие для фокусировки глаз было выше его сил. Процессы кибернетизации не оставили ему никакого выбора.

Совершенно незаметно, без каких-либо градаций перемен, абсолютный мрак космоса за лицевой пластиной его шлема превратился в белый стерильный свет. Сколько времени прошло? Нелепый вопрос — точнее, глупый, чтобы задавать его в стазисе. Программное ядро никогда не давало ему ответов, пока он находился в этом состоянии. Микрочипы в его голове измеряли интервалы времени с точностью до наносекунд, но хранили эту информацию при себе. Предполагалось, что в стазисе он нуждался только в дыхании, кровообращении и функциях выделения.

Рядом не было никого, кто мог бы дать команду зонным имплантам и тем самым освободить его. Энгус сам воздвиг барьеры против кодов, дающих доступ к управлению его программным ядром.

О чем говорили эти фигуры? Он не мог уловить смысла слов. Энгус слышал голоса, но еще не убедился, что они исходили от темных фигур.

— Я пытаюсь, — сказала одна из них. Энгус тут же узнал голос Мики.

— Компьютер показывает, что он не может проснуться.

Очевидно, его поместили в лазарет. Кто-то вышел в открытый космос и затащил его обратно на корабль. Но это невозможно. «Труба» находилась во власти сингулярных полей.

— Насколько серьезно он ранен?

Это был Вектор Шейхид. Спаситель человечества. Невзрачный технарь, который проанализировал антимутаген Бюро по сбору информации и сделал формулу лекарства доступной для каждого. Если только кто-нибудь примет его сообщение.

— Сильное обезвоживание, — устало сообщила Мика. — «Четверка» позаботится об этом. Плюс кровотечения. Черт, он потерял литры крови! Но хирургический стол восстановит потерю. Тем более что раны уже в основном зашиты и склеены. Вывих бедра. Наверное, он пытался использовать сопла скафандра, чтобы уменьшить притяжение черной дыры. Ерунда, вывихи лечатся.

Хирургический стол четвертого уровня сложности мог совершать чудеса — в частности, он был способен применять вытягивания в любом необходимом направлении.

— Его тело реагирует на лекарства. Я имею в виду метаболики, коагулянты, анальгетики и стимуляторы. Но система лазарета не может пробудить его.

Конечно, не может. Лазарет «Трубы» создавался и программировался специально для него. Киберсистема знала все о внутренностях Энгуса. Как только его положили на стол, программа запустила в действие особые диагностические ресурсы. Они могли починить не только его тело, но и технические модули. Хирургический стол устранил повреждения, нанесенные мозгу сгоревшими электродами, но для починки снаряжения требовались правильные коды.

— Что с электрокардиограммой? — спросил Вектор.

Он просто не понимал, что тратит время зря.

— Никаких показателей, — кратко ответила Мика.

— Ты хочешь сказать, что его мозг мертв? Дэйвис! Это был он. Энгус не мог ошибиться.

В минуты опасности напряженный голос сына звучал как его собственный. Итак, их трое — Мика, Вектор и Дэйвис. Значит, он видел три фигуры, а не две. Где же Морн? Неужели умерла? Или потерялась в гравитационной болезни?

Энгус опять ушел во внутреннее пространство головы. Ему уже не хотелось возвращаться назад. Боль Морн пугала и ранила его. Он не желал знать, что с ней случилось. Энгус боялся, что потеря окажется невыносимо огромной. Но если он не вернется во внешний мир, стазис защитит его. Словно черная дыра, машинная логика имплантов ничего не принимала и не отдавала.

— Нет, мозг невредим, — ответила Мика. — Я имела в виду, что система лазарета не получает ответных сигналов. Наверное, его зонные импланты заглушили активность нервной системы. Или замаскировали ее. Судя по показаниям компьютеров, его мозг наполнен «белыми» шумами. Возможно, он сейчас кричит нам что-то — говорит, что делать. Но мы его не слышим.

— Энгус, проснись! — хрипло сказал Дэйвис.

Удар, который мог быть пощечиной, повернул голову Энгуса в сторону.

— Проснись, черт бы тебя побрал! Ты нам нужен!

— Прекрати! — закричала Мика. — Он нас не слышит. Скорее всего, он теперь вообще ничего не чувствует.

Она глубоко ошибалась.

— А мы можем отключить этот «белый» шум? — бесстрастно спросил Вектор. — Допустим, направить в его мозг какую-то помеху? Так чтобы система могла получить ответные сигналы. Как ты думаешь, прямая стимуляция сердца разбудит его?

Мика фыркнула.

— Мы можем убить его. Нам не известно, как мозг Энгуса связан с чипами и снаряжением. Он киборг и во многом зависит от программного ядра. Что, если зонные импланты поддерживают его жизненные функции?

Она снова ошибалась. «Белый» шум в его голове создавал решетку тюрьмы. Электроды, присоединенные к компьютерным чипам, держали его сильнее и надежнее, чем наручники и бетонные стены. Хотя, с другой стороны, она была права: предложение Вектора не дало бы результата. Связь между зонными имплантами и мозгом оказалась слишком прочной, чтобы оборвать ее таким простым методом.