Дверь в стене - Alexandrov_G

И преуспел, хотя стать хорошим ресторатором гораздо труднее, чем стать преуспевшим лицедеем. Успех складывался из нескольких составляющих - Джей Фионделла по жизни был добродушен, общителен, он легко сходился с людьми, и, хотя его карьера в кино не задалась, он был вхож в Голливуд, а это при его характере позволяло ему быть на короткой ноге со множеством встреченных там знаменитостей. Но на любом торте нужна вишенка и Фионделла её нашёл, он догадался, чего не достаёт богатым, которые тоже плачут. И в своём ресторане, который назывался Chez Jay, кроме хорошей кухни он давал знаменитым то, чего им не хватало - уединение. Он ограждал их от назойливого внимания толпы. Охрана ресторана зорко следила за посетителями и немедленно изымала замеченные фотопринадлежности, не стесняясь пускать в ход силу.

Как следствие ресторан стал моден и моден не вообще, а среди избранных и избалованных. А время показало, что деловое начало в Фионделле превалировало над актёрским, он искусно управлял набирающей обороты популярностью, привлекавшей к ресторану не только звёзд кино и спорта, но и деловых людей, как и наезжавших в Америку с целью развеяться арабских шейхов. Фирменной чёрточкой были подаваемые ожидавшим основного блюда посетителям арахисовые орешки и однажды Фионделла насел на зашедшего в ресторан астронавта Алана Шепарда с просьбой взять с собою в космос орешек из ресторана, а потом вернуть его обратно. Шепард пытался отделаться шутками, но Фионделла загорелся идеей и не отставал и Шепард, чтобы от него отстали, согласился. А потом Шепард запропал, а потом его показали по телевизору, шагающим по Луне, а потом он вдруг заявился в ресторан, протянул Фионделле орешек и сказал, что вот мол, "сбылась мечта идиота", и этот орешек побывал с ним на Луне и ресторатор волен делать с орешком всё, что ему угодно.

И жалкий орешек превратился в одну из достопримечательностей ресторана и Фионделла похвалялся им как мог, что превращало его в лёгкую мишень для шуток, так, однажды, бывший не вполне трезвым Стив МакКуин попросил позволить ему разглядеть орешек получше, а потом кинул его в рот с явным намерением разжевать, после чего оторопевшему сперва от неожиданности Фионделле пришлось в самом буквальном смысле вырывать орешек изо рта МакКуинна. Заполнившие зал знаменитости падали от хохота. "Вечер прошёл не зря."

Ну и вот, модный ресторатор прослышал о пропавшей во время войны в Гренландии американской эскадрилье и решил устроить экспедицию по её нахождению и извлечению из подо льда самолётов, обставив всё это дело соответствующим образом с соответственным освещением в прессе и сопутствующей шумихой. И, как следствие, ему понадобился человек, который бы такую экспедицию возглавил. Фионделла навёл справки и знакомые знакомых навели его на Брайна Шумейкера. Шумейкеру идея понравилась, но потом появились "обстоятельства" и дело заглохло. Тем не менее Фионделла и Шумейкер несколько раз встречались, друг другу они очень понравились и в дальнейшем продолжали поддерживать отношения. И вот как-то, в минуту откровенности, вызванной расслабляющей ресторанной атмосферой, они разговорились о том, о сём и разговор сам собою зашёл про клады.

И во время этого разговора Шумейкер рассказал Фионделле, что он был причастен к секретной операции Azorian, во время которой американцы при помощи экспериментального судна Glomar Explorer подняли на поверхность часть затонувшей к северо-западу от Гавайев советской подводной лодки со считавшейся тогда недоступной глубины. Фионделла оживился. "Давай и мы чего-нибудь поднимем!" И они сперва в шутку, а потом всё более всерьёз принялись обсуждать такую возможность. В конце концов был сделан вывод, что такое технически возможно, но нужны не поиски наугад, а известные координаты и твёрдая уверенность в наличии ценного груза, причём ценность должна была превышать все издержки предприятия, а они обещали быть очень высокими.

- У тебя есть что-нибудь на примете? - спросил Фионделла.

- Есть, - сказал Шумейкер, который всё ещё помнил Джима Хокинса и видел сны про клады, - ты слышал когда-нибудь про судно "Джон Барри"?

- Нет.

- Оно везло груз в три миллиона серебряных монет в Саудовскую Аравию и было потоплено немецкой подводной лодкой. Координаты известны и про серебро все знают. Достать только не могут.

- Три миллиона серебряных монет? Сколько они стоят сегодня?

- Не знаю. Много.

Они посмотрели друг на друга и глаза их загорелись.

195

Разговор в расположенном в Санта-Монике ресторане Chez Jay имел место 23 июля 1987 года. По нашему летоисчислению - на второй год от рождества Перестройки. Ощутившие первые симптомы серебряной лихорадки друзья заключили сделку, по условиям которой каждый должен был заняться тем, что ему ближе - Фионделла занимался изысканием денежных средств, а Шумейкер поиском документов, которые могли бы внести в поиски столь необходимую ясность.

Капитан был близок к достижению пенсионного возраста, но по счастью на пенсию ещё не вышел, что давало ему вполне определённые козыри, так как поиски немедленно завели его в лабиринт государственной машины. С чего-то следовало начать и Шумейкер, пользуясь своим положением, направился морской походчкой в основанный в 1873 году United States Naval Institute. Там его выслушали и отправили дальше - в Navy Historical Center, а там ещё дальше, и ещё, и ещё. Государства любят хранить бумажки, это мы считаем, что на каждую букашку бумажки не напасёшься, но государству до того, что думает букашка дела нет и оно на этот счёт придерживается немножко другого мнения.

Мест, где лежали бумажки, оказалось до неприличия много, Шумейкер, последовательно обивая пороги, посетил штабквартиру Береговой Охраны, Филадельфийский монетный двор, министерство финансов, заведение под названием Maritime Administration, где занимаются созданием резерва флота на случай да вот хотя бы и войны, и увенчались его хождения посещением Государственного Департамента.

Упрекнуть себя в отсутствии настойчивости Шумейкер не мог, однако же поиски к успеху не привели, главным образом по причине не очень серьёзного к нему отношения со стороны вышеуказанных структур, что особенно ярко проявилось в случае Госдепартамента, где работали очень серьёзные люди, полагавшие, что они занимаются такими же серьёзными как они сами делами государственной важности, а тут к ним лез какой-то полоумный капитан с каким-то кладом.

Облом-с?

Никак нет. Закалённый многолетней службой на флоте Шумейкер и не подумал сдаваться. Он решил обратиться к государству напрямую и пошёл в юридический отдел ВМФ (Judge Advocate General’s Corps), занимающийся не только правовой стороной всего, что связано с деятельностью флота на государственном уровне, но и дисциплинарными взысканиями, юридическими консультациями морячков по любому случаю жизни и такой мелочёвкой как военный трибунал. Америка страна закона, а американцы великие законники (и великие сутяжники), а потому глава Navy’s Judge Advocate General назначается президентом, а его кандидатура проходит утверждение в Сенате. Другими словами это - фигура. И оффис флотского Judge General немедленно выдал Шумейкеру официальное письмо, которое обязывало все государственные структуры оказывать всяческое содействие капитану в его поисках и давать ему доступ к любым документам.

И Шумейкер взял сезам-бумажку и отправился вновь по архивам. И то, что ему открылось, вызвало в его голове вихрь мыслей, так как его намётанный глаз морского офицера обнаружил в документах множество странностей. Например, он сразу увидел, что во всех бумагах фломастером цензуры вымаран адрес капитана "Джона Барри" Джозефа Эллервальда. Это означало, что государство не хочет, чтобы кто бы то ни было входил с Эллервальдом в контакт по любому поводу. Ещё большей странностью было то, что в архивах не было документа, который там просто обязан был быть.

Когда "Джон Барри" был потоплен, то спаслась почти вся команда, включая капитана. При эвакуации судна с повреждённых первым взрывом стапелей сорвалась спускаемая на воду спасательная шлюпка и погибли два человека. Остальные члены команды заняли места в двух других шлюпках и были подобраны проходящими судами и доставлены одни в Аден, другие в иранский Хоремшехр. Все они были допрошены, после чего был составлен официальный рапорт о произошедшем. Дело только в том, что рапорт был составлен как компиляция показаний команды, за исключением капитана Эллервальда, который согласно должностной инструкции должен был быть допрошен в первую голову и именно вот этот вот составленный по горячим следам "капитанский" рапорт в бумагах и отсутствовал.

Ещё одной странностью было то, что как только Эллервальд добрался до Нью-Йорка (это случилось двумя месяцами позже потопления "Джона Барри") первым делом он сделал вот что - он отправился в нотариальную контору и там под присягой задокументировал свою версию произошедшего, сделав это по собственной инициативе и заплатив нотариусу из собственного кармана. Шумейкер понял это так, что Эллервальд хотел застраховать себя на будущее, ожидая, что это будущее может принести ему какие-то неприятности.