Белые искры снега - Анна Джейн

Школьники в ужасе замерли, затравленно оглядываясь по сторонам, а после началась паника – дикая, во всей своей красе. Всей толпой, что-то крича, ребята кинулись к дверям, отталкивая друг друга. Однако они не могли выбраться наружу – и не потому что двери были заперты – дверей не было вообще! Они пропали, как и Полина. Сколько бы школьники ни метались, выхода не было. Они громко кричали, стучали по стенам, но результата не было. Их никто не слышал, так же, как и они не слышали никого. Сколько прошло – минута, две или же час, ученики 11-го «Г» не понимали. Они как будто очутились в другой реальности, где у физики были свои, особенные законы. Пространство медленно менялось. Помещение превратилось в прямоугольную комнату с низким потолком. Школьникам было страшно, но вместе с тем, они принимали игру этой реальности.

Ярослав, который был перепуган не меньше других – сердце его вырывалось из груди – изнеможенно прислонился к холодной стене. «Я сплю, сплю, сплю», – повторял он себе в отчаянии, но он уже понял, что это не сон. И нужно что-то делать. Он переглянулся с Ваном, вид у которого был такой, словно ему только что дали обухом по голове. На лбу его выступила испарина. В карих глазах застыл ужас, еще старый, лежащий в глубине подсознания, но иногда все же прорывающийся на волю – в сознание.

– Давайте успокоимся! – крикнул срывающимся голосом Зарецкий, сжимая в кулаки ладони – пальцы дрожали, а ноги – подкашивались.

– И разделимся! – выкрикнул кто-то с нервным смешком. Кто-то так же нервно хохотнул, кто-то заплакал, кто-то продолжал стучать в стены.

Ван сжал плечо друга, таким жестом поддерживая его. Яр знал, насколько ему плохо – закрытые пространства были для Ивана настоящим адом. И ему нужно было помочь выбраться из него.

– Успокойтесь! – опять прокричал Зарецкий, едва сдерживая себя от того, чтобы не сесть прямо на пол и не начать раскачиваться взад-вперед. – Перестаньте!

С огромным трудом ему удалось собрать всех в кучу. Ребята поплотнее прижались друг ко другу. Неизвестность пугала больше всего.

– Куда она делась? – спросила жалобно блондинка, обнимая черноволосую всхлипывающую подругу.

– Мне по фиг, куда она делась! – заорал Михаил. – Я хочу выбраться отсюда!

– Я тут, – раздался вдруг за их спинами тихий голос. Все испуганно обернулись. Полина вышла прямо из стены и стояла позади них – в пышной юбке, с диадемой на распущенных длинных волосах, бледная, но с алой размазанной помадой на губах. Что-то в ней неуловимо изменилось. Черты лица стали более утонченными, плечи расправились, а в голосе появилась странная печаль, но вместе с ней и уверенность. Несмотря на весь ужас ситуации, Зарецкий вдруг подумал, что Полина красива.

– Я тут, я тут, я тут, – эхом разлетелось по помещению, которое некогда было раздевалкой.

Ярко-синие глаза тоскливо взглянули на застывшего в шоке Ярослава.

– Добро пожаловать в мой маленький мир, – прошептала Полина и взмахнула детской волшебной палочкой, украшенной стразами и блестками, и обе барби оказались около нее – на коленях, упершись ладонями в пол. Тела не слушались их, и только полные невыразимого ужаса глаза говорили, что все происходит против воли.

– Я всегда хотела двух собак, – задумчиво произнесла девушка, глядя на тех, кто унижал ее. – Больших. Черную и белую. Вы будете моими собачками.

Блондинка завиляла несуществующим хвостом, брюнетка весьма талантливо залаяла, и хотя смотрелось это потешно, 11-й «Г» дружно выдохнул – а если эта ненормальная Маслова, или кто она теперь, и с ними сделает что-то подобное, или что-то еще хуже?! Она ведь умеет управлять людьми!!

Полина звонко рассмеялась и погладила одноклассниц, приползших к ней на четвереньках, по головам. Еще один взмах детской новогодней волшебной палочкой – и в ее руке появились два поводка, крепящиеся к ошейникам на шеях брюнетки и блондинки.

Наигравшись со своими «собачками», девушка вновь обратила взгляд на одноклассников, столпившихся друг за другом. Девчонки прятались за парней, некоторые из них беззвучно плакали, впрочем, и представители сильного пола не выглядели храбрецами, скорее, загнанными в угол мышами. Наверное, самым смелым из них был Ван, но он, сраженный приступом клаустрофобии, сидел на корточках, обхватив голову руками.

– Ярослав, – тихонько произнесла Полина, плавными, скользящими шагами приблизившись к одноклассникам, прижимающимся друг ко другу. Но кроме Зарецкого, как оказалось, ей никто не был нужен. – Ярослав, ты такой красивый, – она ласково улыбнулась парню и протянула руку, поманив его указательным пальцем. Яр, который почувствовал себя магнитом, оттеснил плечом Степана, и шагнул к Полине.

– Не бойся, – прошептала она.

Страх мгновенно пропал, оставив только любопытство и странное, зарождающееся неким искусственным способом чувство. Яр, не отрываясь, смотрел в лицо столь сильно изменившейся одноклассницы. Маслова притягивала его, волновала, цепляла чем-то неуловимым. Остальные для него не существовали.

– Ради тебя я отдала им много своей энергии, – проговорила Полина, вплотную приблизившись к Ярославу. – А они дали мне средство, чтобы ты стал моим. Только зачем? Сегодня произошло что-то… что-то такое… Я чувствую себя такой могущественной. Такой влюбленной, – она вновь звонко, как колокольчик, рассмеялась. Девушка коснулась волос Ярослава, потом пальцы ее оказались на его скуле, щеке, застыли около кончика губ. Кажется, Полина наслаждалась тем, что может быть рядом с тем, о ком писала в своем дневнике, только помнила ли она прежнюю себя?

Встав на цыпочки и обняв Ярослава, длинноволосая девушка попыталась поцеловать его – неумело, но настойчиво и нежно. Едва она коснулась своими губами его губ, Яр вдруг вспомнил дурманящий аромат напитка, которым она его угостила (кажется, еще в другой жизни!). Свежесть хвои, нотки малины и лимона, дурманящие травы – так пахло от самой Полины, и парню безумно нравился этот запах, до приятного головокружения. Не понимая, что делает, он положил обе руки на талию девушки, однако ответить на поцелуй не успел.

То, что произошло в следующую секунду, тоже нельзя было назвать рядовыми событиями.

По одной из стен словно ударили гигантской кувалдой – она пошла трещинами. Еще несколько глухих ударов, и половина стены разлетелась – в дыру тотчас хлынул зимний тусклый солнечный свет, снежный воздух и звуки реального мира, из которого появился вдруг высокий черноволосый мужчина в черном длинном плаще. Он достал из кармана какой-то странный предмет, похожий на вырезанную из черного камня стрелу, сжал его в руке, и тотчас нашел взглядом Полину, безошибочно определив, что именно она стала виновницей всего произошедшего, молниеносно оказался возле нее и схватил за плечо. «Собачки» зарычали – им не нравилось, что хозяйку обижают.