Искусство - Клайв Баркер

— Ее уже признали виновной?

— В глазах Господа…

— Да забудьте про эти гребаные глаза! — воскликнула Тесла, разозлившись на его лицемерие, — Я спросила, какая она.

Босли поставил тарелки на стол и тихо проговорил:

— Думаю, вам лучше уйти.

— Почему это?

— Вам здесь не рады, — ответил он.

— Да почему?

— Из-за ваших слов.

— А что в них не так?

— Не слов, а слова «гребаные», — подсказал Рауль.

Она громко повторила вслух, проверяя его предположение:

— Вы про слово «гребаные»? Вам оно не нравится? Босли вздрогнул, будто его ужалили.

— Уходите, — сказал он.

— Но что тут такого? — медовым голоском вопросила Тесла. — Что плохого в этом слове?

— Я хочу, чтобы вы ушли, — настаивал Босли, повысив голос. — Ваш грязный язык нам здесь не нужен.

— А нельзя ли мне попробовать персиковый кобблер? — спросила Тесла.

— Вон! — гаркнул Босли.

Сплетники вокруг затихли и с любопытством повернулись к ее столику.

— Говорите свои гнусности где угодно. Но не здесь.

Тесла откинулась на спинку кресла.

— В «гребаном» нет ничего гнусного, — возразила Тесла. — Это просто слово, обыкновенное, полезное слово. Признайте, Босли. Иногда оно просто необходимо.

— Я хочу, чтобы вы ушли.

— Слушайте, по-моему, гораздо лучше и куда более энергично звучит: «Я хочу, чтобы вы убрались отсюда к чертям».

Послышались смешки. Кто-то нервно закашлялся.

— Что вы говорите жене вечерком в субботу? «Не хочешь ли совокупиться, дорогая?» Нет, ведь вы говорите: «Я хочу тебя трахнуть».

— Вон! — рявкнул Босли.

К нему на помощь уже спешили официанты во главе с поваром, который выглядел так, будто он осиян огнями святого Квентина* (* Христианский мученик III века н. э.). Тесла поднялась из-за стола.

— Ладно, ухожу, — сказала она и широко улыбнулась повару. — Рыба великолепная, — добавила она, медленно направляясь к двери.

Она стояла на углу, размышляя, откуда лучше начать по иски Флетчера, когда Рауль позвал ее шепотом:

— Ты не слышала, что я тебе говорил?

— Я защищала свои конституционные права, — ответила Тесла.

— Раньше, до того.

— И что же ты говорил?

— Не знаю точно, что там было, — сказал он, — но я почувствовал чье-то присутствие или…

— Ты что-то нервничаешь, — заметила Тесла, окидывая взглядом улицу. Поток машин на перекрестке стал еще плот нее. Вряд ли в этом месте станут разгуливать духи, подумала она По крайней мере, среди бела дня. Ночью — другое дело…

— Не хоронили ли здесь на перекрестках самоубийц? Рауль не отвечал.

— Рауль?

— Послушай.

— Что я…

— Просто послушай, хорошо?

Здесь было что послушать. Гудели клаксоны, шуршали шины, смеялись и болтали люди, в окнах играла музыка, из открытой двери несся чей-то возмущенный голос.

— Нет, я не о том, — сказал Рауль.

— А о чем?

— Слышишь чей-то шепот?

Она попыталась вслушаться, не обращая внимания на людей и машины.

— Закрой глаза, — предложил Рауль, — в темноте проще.

Она так и сделала. Уличный шум никуда не делся, но ей все-таки удалось отвлечься от него.

— Вот, — прошептал Рауль.

Он был прав. Слабый, еле заметный посреди этой какофонии звуков голос пытался добиться, чтобы его услышали. Тесла разобрала его «ай». И еще что-то, похожее на «кетчуп». Она сосредоточилась, настроив на него слух, как настраивалась на разговоры в закусочной.

— Ай, — услышала она. — Аю… аю…

— Он что-то знает, — шепотом сказала Тесла.

— Кетч… кетч, — произнес голос.

— Кетч?

— Кетч… э…

Нет, это не «кетчуп». Это «Флетчер».

— Слышишь? Он знает про Флетчера, — сказала она Раулю. — Вот о чем он говорит. Он знает про Флетчера.

Она снова прислушалась, настраиваясь на частоту голоса. Он был рядом, но стал еще тише. Она затаила дыхание, настраивая каждый нерв на прием. На этот раз она услышала не слова, а цифры. Два Два, Шесть.

Она повторила их вслух, чтобы голос знал, что она услышала его.

— Два-два-шесть, правильно?

Дальше последовали два каких-то слова. «Ел» или «чел». И что-то вроде «три».

— Повтори еще раз, — попросила она тихо.

Но то ли она устала, то ли голос утомился. Снова послышалось «три». Потом он исчез. Тесла продолжала прислушиваться в надежде, что контакт повторится, но голос молчал.

— Черт, — пробормотала она себе под нос.

— Нам нужна карта, — сказал Рауль.

— Зачем?

— Это адрес, Тесла. Он сказал тебе, где найти Флетчера.

Она оглянулась на ресторанчик.

Тамошняя официантка увидела Теслу, как только та от крыла дверь.

— Пожалуйста… — начала официантка.

— Не беспокойтесь, — сказала Тесла. — Мне нужно только вот это. — Она вытащила из проволочной стойки у двери брошюрку про городской фестиваль. — Хорошего вам дня.

— Кстати, с чего ты вдруг так взъелась на Иисуса? — поинтересовался Рауль, когда Тесла села в седло своего мотоцикла и принялась изучать карту на обороте брошюрки.

— Я не взъелась, — пробормотала она. — Я сама люблю всю эту муру. Просто я думаю, что слово… это…

Она замолчала. Пристальнее всмотрелась в карту.

— Митчелл-стрит, — прочла она вслух. — Вот что он говорил: Митчелл.

Сложив карту, она сунула ее в карман и включила зажигание.

— Поехали. Ты готов?

— Бесценный дар.

— Что?

— Ты хотела сказать, что слово — это бесценный дар.

— Разве?

— Отвечаю: нет, я не готов.

V

1

В ресторанчик Китти Эрвин пришел, чтобы унять панику, увидеть знакомое лицо или услышать знакомый голос — все равно чьи, лишь бы знакомые, родные и любимые. Но какая-то незнакомая женщина произнесла имя его убийцы, отчего он немедленно впал в истерику и, если бы у него имелись голосовые связки, надорвал бы их, пытаясь до нее докричаться. Вместо того чтобы слушать, она демонстрировала Босли знание уличной лексики.

Она не походила на бесчувственную дуру, хотя в тот момент могла бы ею показаться. На улице она вовсе перестала прислушиваться, так что пришлось подойти поближе — так близко, что, будь он из плоти и крови, его обвинили бы в домогательстве. Он снова и снова называл адрес, по которому она могла найти Флетчера. Его терпение было вознаграждено. Женщина вошла в ресторанчик, взяла карту, и, пока она ее изучала, Эрвин попытался ей растолковать, что Флетчер опасен.