Страстное заклинание - Линда Гасс

Она оттолкнула Клея, смущенная тем, что продемонстрировала ему свое уязвимое место.

— Пожалуйста, уходи, — сказала Шелби.

— С тобой все в порядке? — тихо спросил он.

— Да, ты можешь идти.

Но Клей не двигался. Он словно понимал, какой беззащитной была в этот момент Шелби, и не хотел ее оставлять.

— А как твоя нога?

— Не беспокойся, уже лучше.

Несмотря на уверенный тон Шелби, Клей осторожно поднял поврежденную ногу.

— Опухоли нет, — сказал он.

Шелби заставила себя подняться.

— Я уверена, что до завтра боль пройдет. — Конечно, она имела в виду физическую боль. Что касается эмоциональной, то Шелби будет вспоминать этот вечер всю свою жизнь. — Спокойной ночи, Клей.

Клей с неохотой встал и направился к входной двери. Прежде чем уйти, он оглянулся. Лицо Шелби, мокрое от слез, с опухшими глазами, было перемазано тушью для ресниц, но выражение его было решительным. Она специально опиралась на больную ногу, как бы давая понять, что Клей не нужен ей сейчас, как бы он ни хотел с ней остаться.

Клей не винил ее за это. Вторжение в дом Шелби само по себе было некрасивым поступком, но главную обиду он нанес ей своей бесчувственностью и бестактностью.

— Спокойной ночи, — сказал Клей.

Он вышел на улицу, глубоко вздохнул и направился к тому месту, где спрятал машину. Ему было очень стыдно за все, что он наговорил Шелби. Она казалась такой твердой в своей решимости обличать богатых, что Клей не сомневался: найдя письма, Шелби извлечет старую историю на свет и будет обвинять Форда Траска в том, что много лет назад он исковеркал жизнь ее бабушке.

Но первым побуждением Шелби было вовсе не это. Она сразу вспомнила о своем безрадостном детстве, лишенном любви и ласки, о долгих годах одиночества в этом доме, рядом с этой странной женщиной. К изумлению Клея, Шелби оказалась такой уязвимой! Сам он всегда купался в волнах любви, которые обрушивали на него родственники. Иногда от этой любви и от надежд, которые на него возлагали, Клею становилось немного… душно, но зато он всегда был уверен в их поддержке.

Клею было стыдно еще за одну вещь. Письмо Дезире Лэнгстафф было чем-то большим, чем просто прощальное послание бывшему возлюбленному. Дезире упоминала в этом письме детали их романа, которые Клей утаил от Шелби, хотя знал, что ей интересно было бы их знать.

Именно эти зашифрованные намеки Дезире привели в такое беспокойство семью Клея. Отец часто предупреждал Клея: «Дедушка вовсе не таков, каким кажется». Джон Траск утверждал, что его отец редко говорил с ним или с кем-нибудь еще о том, откуда Траски родом и как им досталась ферма, с которой началось процветание семьи. Клей обычно спорил с отцом, утверждая, что дедушка все время говорит с ним открыто, но только теперь он вдруг осознал, что говорили они обычно о будущем, но не о прошлом.

Какой бы тайной ни окутывал Форд Траск свое прошлое, его несчастья с лихвой оплатили бы любые грехи. Письмо Дезире намекало на то, что шестьдесят лет назад случилось нечто ужасное, положившее начало крушению их отношений. Дезире намекала на то, что это преступление, хотя речь в письме шла о прощении.

Отец Клея был убежден, что грехи Форда Траска испортят жизнь им всем. Впервые в жизни Клей готов был ему поверить.

Если бы только ему удалось купить у Шелби землю! Тогда он смог бы найти письма и узнать правду. Но теперь Клей сомневался, что Шелби пойдет на сделку с ним. И еще больше сомневался, что она отдаст Форду его письма, если найдет их. Конечно, есть надежда, что Дезире все-таки уничтожила эти письма, написав прощальное послание Форду и решив, что прошлое должно остаться в прошлом. В конце концов, Клей ведь не нашел их в тех местах, куда успел заглянуть. Однако дом ведь очень велик. И пока он не будет принадлежать Клею, ни в чем нельзя быть уверенным. Чертов Баз Матис со своей дурацкой завистью! Его последнее предложение превысило цену Клея, а у Трасков было не так много свободного капитала. Он очень резко поговорил с Шелби там, на кухне. Но и ее слова ранили не менее глубоко. Клей считал, что Шелби видела за его внешней оболочкой человека, не чуждого недостатков, но все-таки настоящего мужчину. Он думал, что нравится ей. За прошедшие недели он не раз мечтал даже о более близких отношениях. И думал, что объятия Шелби позволяют ему на это надеяться. Теперь Клей понял, что просто пытался себя обмануть.

Он открыл дверцу машины и опустился на сиденье. Внезапно Клей вспомнил залитое слезами лицо Шелби, такое решительное и одновременно такое беззащитное, что у него защемило в груди.

Проснувшись на следующий день, Шелби была буквально ослеплена блеском летнего утра и одновременно головной болью. Она повернулась на продавленном диване и застонала.

Все тело болело и ныло — Шелби легла вчера не раздеваясь. Она была слишком усталой, чтобы найти в себе силы взобраться по высокой лестнице в спальню. Вместо этого Шелби устало опустилась на потертый бархатный диван и забылась тревожным сном.

Шелби села. Наступившее утро пробудило во всех подробностях воспоминания о вчерашней ночи. Она вспомнила даже, что оставила свой чемодан перед задней дверью — там, где увидела Клея.

Горячий душ помог ей прийти в себя, но воспоминания продолжали прокручиваться в ее мозгу. Дезире… письма… Шелби никак не могла привыкнуть к мысли, что ее бабушка пережила трагический роман. Шелби было не по себе оттого, что она не догадывалась об этом раньше. Но как она могла даже подумать об этом? Бабушка скрывала от всех свою душевную боль. Теперь Шелби была уверена, что именно эта боль была причиной странного поведения Дезире. Чтобы преодолеть эту боль, она отгородилась от внешнего мира, но именно эта отстраненность стала причиной ее несложившихся отношений с Шелби.

Интересно, Форд Траск так же сильно страдал от неудачно закончившегося романа? Шелби чувствовала нарастающий гнев. Она с неохотой признала, что Клей никогда не решился бы на кражу со взломом, если бы речь не шла о здоровье его дедушки. Но самым удивительным было то, что спустя шестьдесят лет Дезире сумела вызвать у Форда Траска такую реакцию.

Шелби решила найти письма Форда. Она была уверена, что письма находятся в доме. Дезире вела затворнический образ жизни и просто не могла хранить их в другом месте. А в прощальном письме Форду Траску она написала, что письма по-прежнему у нее. Шелби неожиданно поняла, что, докопавшись до причин, изменивших всю оставшуюся жизнь Дезире, она сможет прогнать наконец мучивших ее демонов. И возможно, это будет запоздалым проявлением любви и преданности с ее стороны.

Выпив две чашки горячего кофе, Шелби решила, что позволит Клею помочь ей в поиске писем. При мысли о Клее Шелби тут же охватило чувство вины за те ужасные слова, которые она наговорила ему вчера. Он так больно задел Шелби своими обвинениями, так поразил ее, заподозрив в журналистской непорядочности, что она в ответ, желая ударить его побольней, невольно нашла слова, способные задеть достоинство Клея.