Строптивая красавица - Саманта Бекет

– Подождите, – сказала она, – не уходите. Дайте мне минуту.

– Какую, к черту, минуту! Тут каждая секунда дорога! Я отвезу вас в больницу. Лежите тихо, пока я не вернусь.

Она и не заметила, как Алекс вышел. Значит, он пошел к телефону. Как она будет работать с такой ногой? Алекс вышвырнет ее из дома, и что ей тогда делать?

Кэтрин медленно сделала глубокий вдох, второй, третий, готовя себя тем временем к следующему испытанию: нужно попробовать повернуть ногу. Стон сорвался с ее губ, но нога сдвинулась лишь на дюйм.

– Черт подери! Что вы делаете?

Она едва перевела дух.

– Встаю.

Алекс выругался. Впервые он употребил слова, которых она не слышала с тех пор, как покинула Нью-Йорк.

– Если вы сделаете еще одно движение, я сломаю вам другую ногу.

Он опустился на колени возле нее и откинул ей волосы с лица. Прикосновение было таким нежным, что у нее комок застрял в горле.

– Скоро прибудет помощь, – мягко сказал он. – В Кингсбурге есть больница, правда, небольшая, но более-менее приличная. У меня там знакомый доктор. Джон Гиллард. Очень хороший специалист и человек тоже. Вы можете полежать спокойно одну минуту? Можете? Или вам нужно воды или что-нибудь еще?

Она покачала головой:

– Нет, я чувствую себя прекрасно.

– Тогда я отлучусь буквально на секунду. Прошу вас, не вставайте!

Через минуту Алекс вернулся с портативным телефоном в руке. Как огромная темная туча, он навис над ней и, сияя притворной улыбкой, стал нажимать кнопки.

– Элли? Это Алекс. Свяжись, пожалуйста, с госпиталем в Бетесде. Попроси их пригласить к телефону доктора Леонарда Харвеллу. Это заведующий хирургическим отделением. Скажи ему, что у меня в доме находится одна женщина, которая упала с лестницы. Попроси его с первым рейсом вылететь в Нью-Мексико. Я заплачу, сколько бы это ни стоило.

Кэтрин с изумлением воззрилась на него.

– Вы, наверное, шутите? – У нее едва не отнялся язык.

Алекс отмахнулся и еще плотнее прильнул к трубке.

– Да. Думаю, что ты прав. Скорее всего это поверхностное повреждение. Нет, крови не видно.

Он отложил телефон, посмотрел на часы и вышел.

Кэтрин не видела, куда он пошел, только спустя минуту услышала, как он открыл входную дверь. Хорошо, что она надела чистое белье. Жаль, что на ней нет бюстгальтера. Но кто знал, что с ней случится это несчастье?

Издали донеслись звуки его шагов.

– Потерпите, моя хорошая, – прошептал он ласково. – Полежите спокойно еще немного. Все будет в порядке. Вы скоро поправитесь.

Затем она почувствовала на лбу его руку. Он гладил ее, как беззащитного больного щенка, пока она не уснула.

Она боялась, что у санитаров лопнет терпение и они выпроводят Алекса за дверь, потому что с тех пор, как они вылезли из вертолета, он ни на секунду не закрывал рта. Но еще больше ее беспокоило то, что она не могла оставаться с открытыми глазами дольше одной-двух минут. У нее было такое ощущение, словно она погружается на дно бассейна или проваливается в темноту. По-прежнему дергало колено, но боль казалась вполне терпимой, когда на лбу лежала его рука.

– Макки! – Он взял ее ладони и вложил и них свою руку. – Я не хочу, чтобы меня отправляли в больницу.

– Тс-с. Все будет хорошо.

– Я не хочу…

– Доктор поможет вам. Вам станет лучше.

Она всматривалась в его лицо, но очертания расплывались. Может быть, потому, что ей трудно все время держать глаза открытыми?

– Нет, он сделает мне больно, – сказала она, еле ворочая разбухшим языком.

– Не волнуйтесь, не сделает. Я останусь с вами и буду следить…

Горячие слезы обожгли ей щеки, но у нее не было сил вытереть их.

Он сжал ей руку и приложил прохладный носовой платок к ее лицу.

– Никто и никогда больше не причинит вам боли, Кэтрин. Клянусь вам, никто!

Когда Кэтрин снова открыла глаза, то увидела перед собой лишь задернутую занавеску. Из-за темноты она не могла понять, какое время суток на дворе. Она лежала на спине, на больничной койке со специальными приспособлениями, так что ее ноги были согнуты в коленях. Как только она пошевелилась, боль от колена со скоростью молнии распространилась до паха. Она застонала.

– А?! Что?!

Голос Алекса заставил ее повернуться. Алекс спал в кресле, положив голову на руки. Тут он окончательно очнулся и начал так неистово тереть глаза, что она испугалась.

Кэтрин была потрясена его видом: взлохмаченные волосы, темная с проседью щетина на щеках и подбородке, глаза красные от недосыпа. Вместе с тем она так обрадовалась, что он здесь, что чуть не заплакала.

Алекс встал, шагнул к ней и встал сбоку от койки.

– Чик-чирик, – прошептал он. Это шутливое приветствие было для нее лучше любых других слов.

– Ку-ку, – в тон ему сказала она, не удержавшись от улыбки.

– Как вы себя чувствуете?

Она выждала секунду, пытаясь совладать с кузницей в голове, пустыней во рту и адом в колене.

– Спасибо. Со мной все в порядке. Немного болит колено.

– Доктор Гиллард сказал, что вы порвали связки и повредили спину, не говоря уж о легком сотрясении мозга. Если верить его словам, то это должна была быть ужасная боль.

– Врачи всегда все знают лучше других. Я себя чувствую просто отлично!

– Оно и видно. Вон и нос сразу вытянулся на целый дюйм.

– Перестаньте шутить. – Она поморщилась. – Лучше дайте таблетку аспирина. Дадите?

Он сдвинул брови.

– Вы сейчас стали белее, чем эта простыня, – заметил он с тревогой. – Я пойду позову доктора.

– Не нужен мне никакой доктор. Дайте мне аспирин.

– На этот раз вы не сможете убежать от меня. Так что лежите тихо и расслабьтесь. Я сейчас вернусь.

С этими словами он отодвинул край занавески и исчез.

В соседней кабинке послышались стон и шелест простыней. И тут же раздался женский голос:

– Ты проснулась, мама?

– Проснулась.

Судя по голосу, эта женщина чувствовала себя так же, как Кэтрин.

– Хочешь чаю? Или давай позвоню сестре.

Кэтрин с удивлением прислушивалась к разговору незнакомых людей за занавеской, как к радиотрансляции какого-нибудь ток-шоу.

В это время она услышала справа от себя гулкие шаги. Это не Алекс. По шлепанью толстых резиновых подошв она догадалась, что к ней шла медсестра.

– Здравствуйте, Кэтрин. Меня зовут Хетэр. На кокарде написано «Сестра Грегори», но вы не обращайте внимания. Меня все называют Хетэр.

Это была невысокая женщина в сестринской униформе ослепительной белизны. Самое удивительное, что не только ее накрахмаленный халат, носки и туфли были белыми, но и кожа также имела цвет слоновой кости. Даже волосы, во всяком случае те, которые выглядывали из-под шапочки, были очень светлыми. Макияж тоже очень шел ей и, казалось, подчеркивал дружелюбие голубых глаз.