Воронцов. Перезагрузка. Книга 9 - Ник Тарасов

они задавали вопросы, уточняли детали. Механизм получался довольно простым: спусковой крючок освобождает пружину, пружина толкает рычаг, рычаг приводит в действие молоточек, молоточек ударяет по кристаллу кварца.

— Вот тут, смотрите, — я показывал на чертеже, — важный момент. Сила удара должна быть строго определённой.

Савелий Кузьмич кивал, изучая чертёж:

— Понятно. Молоточек сделаем из закалённой стали. Лёгкий, но прочный. А кварц как крепить будем?

Я дорисовал крепление:

— Вот так. Кристалл помещаем в металлическую обойму. Обойма плотно его держит, но не давит. Когда молоточек ударяет, кристалл сжимается, но не трескается.

— А провод к нему как присоединить? — задал вопрос Григорий.

— Один конец провода крепим к обойме кристалла, — объяснял я, рисуя. — Другой конец идёт к капсуле с порохом. Когда кристалл сжимается, возникает разряд. Разряд идёт по проводу к капсуле, порох вспыхивает.

Фёдор хмурился, явно пытаясь понять физику процесса:

— Егор Андреевич, а почему возникает этот… разряд? Что это вообще такое?

Я задумался, подбирая простые слова:

— Это как… как невидимая молния. Только очень маленькая. Когда вы сжимаете кварц, внутри него рождается особая сила. Эта сила бежит по проводу и создаёт искру. Искра поджигает порох.

Он медленно кивнул, хотя в глазах всё ещё читалось непонимание. Но это было нормально — главное, чтобы он умел сделать механизм правильно, а понимать глубинную физику необязательно.

— Ладно, — Савелий Кузьмич отложил чертёж. — План ясен. Фёдор, ты займёшься молоточком и обоймой для кристалла. У тебя руки точнее всех. Григорий, ты координируешь — следишь, чтобы всё вовремя делалось. Я сделаю пружины разной жёсткости для испытаний.

— А я завтра привезу кварц, — добавил я. — И тогда начнём сборку первого прототипа.

Григорий посмотрел на меня:

— Егор Андреевич, а вы уверены, что всё это сработает? Просто… ну, это так непривычно. Камень даёт искру…

Я посмотрел ему в глаза:

— Григорий, я абсолютно уверен. Это проверенный принцип. Просто в России его ещё никто не применял. Мы будем первыми.

Он медленно кивнул:

— Хорошо. Тогда делаем.

Мы ещё немного обсудили детали, потом разошлись по своим делам.

Я вышел из мастерской, направился к выходу. По дороге меня окликнул Иван Дмитриевич.

— Егор Андреевич! — он шёл мне навстречу быстрым шагом. — Как раз вас ищу.

— Добрый день, Иван Дмитриевич, — поздоровался я. — Что-то случилось?

— Нужно поговорить, — он кивнул в сторону конторского здания. — Пойдёмте.

Мы прошли в небольшой кабинет на втором этаже. Иван Дмитриевич закрыл дверь, предложил мне сесть.

— Слушаю вас, — сказал я, усаживаясь в кресло.

Он сел напротив, сложил руки на столе:

— Получил вчера депешу из столицы. Императрица лично интересуется вашими успехами.

Я поднял брови. Екатерина Великая. В моей истории её уже давно не было в живых, но здесь она правила. Это ж сколько ей сейчас — почти восемьдесят⁈ И, судя по всему, она внимательно следила за тем, что происходит в промышленности.

— И что она хочет? — осторожно спросил я.

— Результатов, — коротко ответил Иван Дмитриевич. — Конкретных, измеримых результатов. Новые ружья, новые технологии, обученные мастера. Она понимает, что война близко. И хочет, чтобы Россия была готова.

Я кивнул:

— Понимаю. Результаты будут. Мы работаем не покладая рук.

— Я знаю, — согласился он. — И я это передаю наверх. Но вы должны понимать — терпение у высшего руководства не бесконечное. Им нужны осязаемые успехи. Желательно в ближайшее время.

— Сколько у нас времени? — прямо спросил я.

Он задумался:

— Месяца два. Максимум три. К концу весны нужно показать что-то впечатляющее.

Я прикинул в уме. Два-три месяца. За это время можно успеть сделать новые ружья с пьезоэлементом, провести испытания, запустить первую небольшую партию. Если всё пойдёт по плану.

— Успеем, — твёрдо сказал я. — У меня есть новая идея для ружейных замков. Если она сработает — наши ружья станут надёжнее любых европейских.

Иван Дмитриевич заинтересованно наклонился вперёд:

— Что за идея?

Я коротко рассказал ему про пьезоэлемент, про кварц, про механизм с молоточком. Он слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончил, он медленно кивнул:

— Интересно. Очень интересно. Когда будет готов первый образец?

— Через два-три дня, — ответил я. — Завтра заберу обработанный кварц у ювелира, послезавтра соберём прототип, проведём испытания.

— Хорошо, — он встал. — Держите меня в курсе. Как только будет готово — сразу сообщите. Я хочу посмотреть сам.

— Договорились, — пообещал я.

Мы вышли из кабинета. Иван Дмитриевич направился к воротам. Я же вернулся в мастерскую Савелия Кузьмича.

Там кипела работа. Савелий уже отковал несколько пружин разной жёсткости — от совсем мягких до очень тугих. Фёдор тщательно обтачивал молоточек на токарном станке, добиваясь идеальной формы и веса.

— Как дела? — спросил я, подходя.

— Продвигается, — ответил Фёдор, не отрываясь от работы. — Ещё пару часов — и молоточек будет готов. Обойму для кристалла начну делать завтра.

— Отлично, — одобрил я.

Я ещё немного понаблюдал за работой, потом решил ехать домой.

* * *

На следующий день я проснулся рано, позавтракал и сразу поехал к ювелиру. Он уже ждал меня, сидя за своим верстаком.

— А, Егор Андреевич! — поздоровался он, вставая. — Как раз закончил вашу работу. Смотрите!

Он достал из ящика небольшую коробочку, открыл. Внутри на бархатной подкладке лежали четыре кристалла кварца — идеально обработанные, цилиндрической формы, с закруглёнными торцами. Они сверкали на свету, отполированные до зеркального блеска.

Я осторожно взял один кристалл, покрутил в пальцах. Размер — точно по чертежу. Форма — безупречная. Поверхность — гладкая, без единого скола или царапины.

— Великолепная работа! — искренне похвалил я ювелира. — Именно то, что нужно!

Он довольно улыбнулся:

— Я ж говорил — какой бы я был мастер, если б такую простую работу не сделал.

Я достал кошелёк, отсчитал оставшиеся три рубля:

— Вот, держите. И спасибо ещё раз.

— Всегда рад помочь, Егор Андреевич, — он принял деньги. — Если