Операция «Северный полюс». Тайная война абвера в странах Северной Европы - Герман Гискес

– RLS работает и пытается установить связь, – заметил кто-то из машины, и окно снова закрылось.

Я посмотрел на часы. 18.01. В 18.00 люди ЗИПО уже должны быть на соседней улице и ждать от меня извещения, что передатчик работает. Настал момент действовать быстро и бесшумно, пока не установлена связь с Лондоном, чтобы радист не успел дать сигнал, что его схватили.

– Через две минуты у входа! – сказал я Гейнрихсу и поспешил за угол, на пустынную Фаренгейтстрат, к двери, у которой оставался Вилли.

Но Вилли там не было! Куда он подевался? Бегом я бросился за ЗИПО, но тут же увидел Вилли в квартале от себя – он бежал на восток по Фаренгейтстрат. У меня в запасе был сигнал, известный всем моим людям. Он походил на что-то среднее между криком ворона и чайки и означал, что я нахожусь поблизости. Когда мой сигнал эхом разнесся по улице, Вилли остановился, обернулся и, заметив меня, три раза резко поднял кулак вверх – знак того, что нужно спешить. Я подбежал к углу, за которым из машин выпрыгивали люди из ЗИПО, одетые в гражданское платье.

– Скорее! Первая машина – ко мне! – приказал я.

Трое полицейских запрыгнули в машину на ходу, а я втиснулся рядом с шофером.

– Вон туда, за человеком в плаще! – И я указал на Вилли, спешившего по Фаренгейтстрат.

Прежде чем мы догнали его, он обернулся и указал на фигуру, которая пересекла дорогу в сотне метров впереди нас и исчезла в проулке.

– За ним!

Мы заехали за угол и увидели беглеца, который мчался вперед не оглядываясь. Когда мы с ревом подкатили, он замер на месте и прижался спиной к стене, повернув бледное лицо к четырем людям, выскочившим из машины и окружившим его.

– Германская полиция безопасности! Вы арестованы!

Двое достали револьверы, а третий торопливо обыскивал задержанного. Это был молодой блондин, которого описал мне Вилли, – человек, пришедший в 16.00 на Фаренгейтстрат.

– В машину!

Автомобиль был семиместный, арестованного усадили на заднее сиденье, между двоих стражей. Я снова сел рядом с шофером, и мы вернулись к подозрительному дому. Вся операция заняла едва ли минуту, после чего Фаренгейтстрат снова опустела.

После того как драгоценная птичка улетела – хотя мы очень быстро сумели ее поймать благодаря присутствию духа у Вилли, – ЗИПО во главе с Гейнрихсом вломилось в дом, чтобы выполнить главную задачу налета. Человек, стоявший на страже, предупредил радиста о том, что в 18.00 на соседнюю улицу приехали четыре большие машины с шестью людьми в каждой. Бдительным часовым оказался друг радиста – Теллер, хозяин квартиры, в которой находился передатчик. Радисту оставался один выход – бросить все, схватить пальто и выскочить из дома. Откуда ему было знать, что снаружи находится человек, который знает его и будет за ним следить.

Теллер и его жена, которую тоже арестовали, поспешно засунули передатчик и все бумаги в маленький чемодан и выбросили его через окно в сад позади дома. Там он и лежал в полной целости между двух веревок с бельем, когда его нашли!

Гейнрихс тщательно осмотрел добычу:

– Все здесь, господин майор. Сообщения, масса шифровального материала и детекторные кристаллы. Нужно немедленно допросить агентов и все выяснить. Но в первую очередь предстоит решить следующее. Очередной сеанс связи с Лондоном назначен на 14.00 в воскресенье.

Если радист – человек разумный, он сам сядет за ключ, а если нет, я посажу вместо него своего человека, который так часто слышал его передачи, что может почти безошибочно имитировать его почерк на ключе.

Гейнрихс был в своей стихии. Несомненно, он предвидел отличную возможность раз и навсегда продемонстрировать, какой гениальный радист и шифровальщик скрывается в нем, скромном лейтенанте службы радиоперехвата ОРПО, и что десять долгих лет работы в этой области не прошли даром.

Несколько дней назад мы решили начать радиоигру при условии, что трофейного материала окажется достаточно – вне зависимости от того, согласится ли агент-радист сотрудничать с нами или нет. Арестованного, которого звали Лауверс, я велел отвести в другое помещение и перепоручил его Вилли, после чего ненадолго остался послушать допрос и составить впечатление об агенте. Вилли, превосходно осведомленный о моих планах, весьма мастерски постарался воспользоваться шоковым состоянием арестованного радиста, чтобы завоевать его доверие. Было важно, чтобы пленник не почувствовал на себе той суровости, враждебности и грубости, которая становились кошмаром для всех агентов, попавшихся в руки немцев; наоборот, следовало продемонстрировать восхищение его способностями и по-человечески посочувствовать его несчастью. Вилли даже не пришлось играть свою роль, она выходила у него естественно, что само по себе снижало вероятность неудачи.

К Лауверсу тем временем вернулось самообладание. С обостренной восприимчивостью попавшего в ловушку зверя он, несомненно, почувствовал особый характер нашего отношения к нему, которое совершенно не соответствовало тому, как он представлял себе подобную ситуацию. Я постарался успокоить его и вскоре смог убедиться, что он превосходно говорит по-немецки. Он попросил, чтобы с арестованной семьей Теллер не обращались сурово, поскольку именно он убедил их дать ему убежище для него и его передатчика. Я отправил Лауверса под конвоем Вилли в отдельную камеру в схевенингенской тюрьме и стал готовиться к скорому решительному разговору с этим человеком.

Шрайдер оказывал разумное содействие, и все мои предложения встречали хороший прием. Он и его коллеги по ЗИПО убедились, что операция была бы невозможна без подготовки, проведенной IIIF, и совместно с Гейнрихсом обстоятельно информировал меня о допросах Лауверса, которые уже начали приносить результаты. Судя по всему, Лауверс разговорился. Когда началась война, он был по делам в Сингапуре. Оттуда добровольцем отправился в Англию, и вскоре некий капитан Дерксема завербовал его в англоголландскую разведку. Научившись обращаться с радио и парашютом, Лауверс – очевидно, вместе с другим агентом – был высажен на побережье Голландии с торпедного катера. Поскольку рассказы Лауверса было нетрудно проверить, он проявил похвальную осторожность и старался не лгать. Допрашивавшие его сотрудники, в том числе и Вилли, в конце концов пришли к выводу, что Лауверсу можно верить. Скрывать ему было практически нечего, поскольку после допроса, проведенного лейтенантом Гейнрихсом, он очень быстро понял, что все подробности его работы и устройство его передатчика знакомы нам не хуже, чем ему. С теми моментами, которые пока оставались неясными, мы надеялись вскоре разобраться.

В тот же вечер, когда взяли Лауверса, ЗИПО обезвредило группу капитана ван ден Берга, арестовав и его самого, и всех известных нам сообщников. Тейс находился в Арнеме, и его арест ожидался в ближайшие часы.