Гирделион. Безродное дитя - Святослав Игоревич Брызгалов

только хороший боец. Аверин уже не раз замечал, что Бёрн не простой воин, он превосходно орудовал любым подвернувшимся под руку предметом, как дело было у Горина, мог оказывать сопротивление немалому количеству врагов, и всегда был невозмутимо спокоен. Но, похоже, убийца скрылся и пока что возвращаться не собирался. Это было странно, так как именно сейчас выгодно было бы нанести удар, пока один из компании не имеет возможности полноценно сопротивляться. Хотя, Бёрн даже в таком состоянии умело сражался. Чего ни сделает человек, ради того, чтобы сохранить свою жизнь. Скорее всего, наёмник, всё же, был одиночкой, и именно это являлось причиной его бездействия. Может даже, Бёрн сумел его ранить, хоть и не заметил этого. Телега располагалась в конюшне рядом с трактиром. Аверин взял коней под уздцы, вспоминая, как это делал Сорон, когда ему нужно было вести коня, и подвёл их ко входу. Спустя некоторое время остальные спутники вышли на улицу.

– Сорон будет вести. Аверин, помоги мне забраться в телегу, – попросил Бёрн.

Юноша с Ирилан подхватили беднягу, кое-как затащили его в телегу, забрались сами, и Сорон ударил животных вожжами.

– Не гони лошадей, дружище. От тряски мой бок разойдётся по швам.

– Я постараюсь, друг. Я постараюсь.

Сорон старался гнать телегу как можно быстрее, объезжая всевозможные выбоины, ямки и корни деревьев, чтобы не возникало тряски. Но темнота, всё же, застала их именно в центре леса. Правда, никто не знал, где точно находится его центр, но казалось, что дела обстоят именно так. Деревья покачивались в такт завихрениям ветра, а ветер отнюдь не был тёплым. Ирилан и Аверин начали замерзать, в то время как накидывать на себя уже было нечего. Всю ткань использовали, чтобы укутать Бёрна. Ему сейчас было труднее всего. Тогда произошло то, чего никто никак не ожидал: колеса телеги с левого бока, как раз того, на который повалилась телега во время погони, предательски заскрипели и тяжело хрустнули, лишая компанию возможности добраться до Оусса к утру. А учитывая, что Бёрн тяжело ранен, они вообще оказались в бедственном положении.

– Яхг его подери! – ругался Сорон, – Теперь мы вообще в заднице!

– Не ругайся при ребёнке! – поругала его Ирилан.

– При каком ещё ребёнке?! – Сорон посмотрел на Ирилан, на Аверина, затем снова на Ирилан, после чего указал на юношу рукой, – Этот что ли? Да это уже мужик полноценный! Одним своим видом бандюганов распугивает!

Ирилан промолчала, она понимала, что великан прав. Сорон освободил лошадей, одну подвел к Бёрну и продолжил:

– Давай, мужик, взвалим этого хлюпика на старую клячу.

– Я тебе не хлюпик, мордоворот, – прохрипел Бёрн, стараясь улыбнуться. У него это плохо получилось.

Лошадь что-то профырчала, как бы говоря, что и она совсем не старая кляча. Сорон с Аверином помогли Бёрну взобраться на лошадь и продолжили путь пешком, усадив на вторую лошадь Ирилан.

– Далеко ещё до Оусса? – спросила девушка.

– Как до наших ушей, мадам, – саркастично отвечал ей Сорон.

– Я серьёзно!

– Я не знаю, – это он уже произнёс серьёзно, без капли иронии в голосе.

– В смысле? – продолжала дониматьй Ирилан.

– В прямом. Я хотел обойти Оусс другой дорогой, преодолев его. Время идёт, нас ещё ждёт длинный морской путь, так что нам нужно скоротать путь сухопутный. Потому я решил везти нас прямиком в Теден. Кто же знал, что телега развалится прямо на полпути?!

– Но Бёрн ранен, – заступилась за больного Ирилан.

– Бёрну не впервой, нужно подумать о миссии. Да, я тоже за него переживаю, но я в него верю… правда, теперь вот…

Ирилан не стала отвечать. Положение итак нельзя назхвать утешительным, и она поняла, что не стоит накалять ситуацию. Сейчас необходимо было изо всех сил двигаться дальше. Возвращаться назад, искать отворотку, пытаясь попасть в Оусс, являлось бессмысленной затеей. С таким же успехом можно было сразу похоронить и Траника и Бёрна. Благо, свет Каруны хорошо освещал дорогу, и все двигались легко. Но вскоре это закончилось. Не успели они пройти и полмили, как свет вдруг пропал. Облака заволокли Каруну так, что не было видно ни зги, зато в тот же момент все смогли различить огонёк в лесу, неподалёку от них самих.

– Там что, дом?! – воскликнула от удивления Ирилан.

– О, кстати, помните ту легенду? – вдруг оживился Сорон.

– Какую ещё легенду? – Аверину стало очень интересно послушать.

– О старой старухе, что сошла с ума, сожгла деревню, и ушла жить в лес? – полушёпотом спросила Ирилан.

– Да, эту, только другую, – загадочно и странно сказал Сорон.

– В смысле «другую»? – Ирилан тоже не поняла Сорона.

– Ну, просто много легенд ходит, скорее всего, об одной и той же старухе. Я слышал, что она не сожгла деревню, а переубивала там всех животных, смешала их кровь и научилась сама превращаться в животного. Потому и ушла жить в лес, чтобы быть ближе к природе.

– Я не хочу к ней… – произнесла Ирилан со страхом в голосе.

– Придётся. Если старуха живёт в доме, значит она не зверь. Если она сумасшедшая, придется с ней расправиться, нам сейчас нужна крыша над головой, а утром мы продолжим путь.

– Ты вот так запросто убьёшь старуху? – недоуменно спросила девушка.

– Если она сумасшедшая. Всяко лучше, чем позволять сумасшедшим сжигать деревни, или ты не согласна?

Ирилан снова промолчала, а Бёрну попросту было трудно говорить. Все направились к дому. По мере приближения, становилось видно, что за домом хорошо ухаживают. Рядом с ним даже виднелся участок с посевами. Четверо путников приблизились к дому, и только Сорон хотел постучаться, как дверь открылась нараспашку, и перед друзьями предстала седая пожилая женщина.

– Я уж заждалась! – как-то озорно вымолвила она.

– Вы в своём уме? – Сорон спросил это как-то с подковыркой, якобы, если вы не в своём уме, бабуля, то мне сейчас придётся с вами разобраться. И было заметно, что для него самого этот его вопрос прозвучал не менее неожиданно, чем для Аверина и Ирилан.

– А вы в своём? Таскаетесь по лесу посреди ночи, да ещё умирающего за собой тащите. А ну несите его скорее в спальню и на кровать!

Видимо Сорон счёл это вполне разумным предложением, так как сразу схватил товарища, стянул его с лошади и полупотащил, полуповёл за старушкой. Внутри было красиво, пахло какими-то очень душистыми цветами. Везде стояли горшочки с разными растениями. Домик был построен из хороших обработанных досок. Он состоял из пяти комнат. Одна представляла из себя и кухню и столовую, вторая и третья являлись спальнями, четвёртая была похожа на какую-то