40к хемо-псов и летописец - Hydra Dominatus

это бы каждому гвардейцу и за три дня Око Ужаса бы взяли... – не уставал я восхищаться новой бронёй Медведя. – Ты откуда утащил этот шедевр?

– Утащил? Утащена была лишь основа, а затем поверх смотри сколько ещё всего добавлено было! – объяснял интендант, пока сервитор помогал Медведю облачится в его новую броню.

В целом, большинство носило обычные противоосколочные броники. Дёшево, просто, надёжно. Но порой некоторые могли позволить себе панцирную броню или панцирный доспех. Под некоторыми стоит понимать элитные подразделения вооруженных сил Империума, ну и всякие там Адептус Арбитрес тоже такое носят.

Панцирная броня лучше практически во всём. Град пуль из стабб-оружия или шквальный огонь из лазвинтовок – всё это становится мелочью. С учётом того, что броню под медведя дополнительного усилили пластинами и утяжелили, то он и вовсе превратился в мини-космодесантника. Хотя даже с учётом того, что в некоторых местах броня достигала четырёх миллиметров в толщину... от болтера или пробивных лазвинтовок не поможет.

В сам панцирный доспех входил не только панцирь, но и мощные наплечники, шлем с забралом, защита шеи. Броня рук тоже полная, прикрыто и предплечье, и локти, и перчатки в комплекте, на ногах тоже полный фарш, но уже сзади у ног бёдра открыты и голень тоже. Ну как открыта, прикрыта только арамидным пакетом, который разве что картечь или пулю мелкую остановит, но не более.

В общем всё тело закрыто, а спереди боец защищён вообще идеально. Другие модели такой брони конечно попроще, потому что это на Медведя столько всего можно нацепить и чтобы он боеспособным оставался, но в целом за основу был взят именно панцирная броня кадианского образца.

– И кэш-бек, – рыкнул интендант, когда мы убедились что всё в лучшем виде.

После он стукнул дополнительной пластиной по своему столу. Десять килограммов баллистической стали, как раз когда текущая пластина на броне своё отживёт, можно будет и заменить. А судя по качеству брони... Медведь будет жить ещё долго.

И со всем этим добром мы пошли обратно в располагу. Барахла кстати у нас стал очень много. Прямо сильно много. Мы обновили не только запасы медикаментов и пополнили общаг, но и заменили своё оружие, купили гранатомёт, у меня теперь помимо револьвера ещё два ствола было: лазвинтовка и траншейное ружьё. Под лохмотьями тоже панцирь был, который судя по регалиям был снят с трупа комиссара.

С трупа, потому что на спине красовалась заваренная дыра. Криво заваренная, но опять же... с учётом уценки и того, что дыра была на спине... просто не надо поворачиваться спиной к врагу. Ну и молиться, чтобы точно в шов не угодил осколок. Но это всё равно лучше, чем выдаваемые противоосколочные жилеты. В тех только на Бога-Императора уповать можно в таких жёстких перестрелках как у нас, когда в нас реально чаще стреляют в упор, чем гасят осколочными снарядами.

– Чё кислый, такой, а? – спросил я Шакала, доставая из подсумка курево и затягиваясь снаружи коптёрки.

– Вон, идут к нам проблемы, – ответил Шакал, кивнув в сторону.

И проследив его взгляд я увидел старую знакомую. Ларнелия видимо реально решила нюхнуть жизни солдатской, ведь она даже сняла каблуки и облачилась в униформу. Правда по её чистенькому личику и отполированному нагруднику было всё равно понятно, что ей до понимания реального солдата ещё как до Святой Терры через Паутину и Чёрную Библиотеку с привалом в Оке Ужаса.

– Ну-у-у... она старается, – хмыкнул Гнида, что в отличие от меня затягивался сразу через респиратор.

Я же вспоминал времена до Савлара и смотрел как Ларнелия уверенно идёт прямо к нам, не замечая смешков хемо-псов за своей спиной. А затем она подошла в упор к нам и её образ дополнился запахом каких-то цветов. Видимо она себя она вылила целый флакон, раз смогла перебить все другие запахи нашего лагеря, пусть и в радиусе всего лишь двух метров: именно на таком расстоянии она остановилась от нас, видимо боясь, что амбре Крыса всё же окажется мощнее духов.

– Чё? – спросил я, выдохнув дым из самокрутки.

– Ни чё, – уверенно ответила Ларнелия.

– Ясно.

По ней было видно, что она явно чего-то от нас хочет. Но то ли она нас слишком боялась, то ли просто не знала, как вообще общаться с хемо-псами. Поэтому она тупо стояла и делала вид, что не замечает, как я выдыхаю терпкий табачный дым именно в её сторону. Но спустя пару выдохов, она всё же созрела, поняв что вытягивать из неё её же просьбы никто не будет.

– Мне нужна экскурсия. Хочу посмотреть, что из себя представляет лагерь хемо-псов на самом деле.

– А тебе разрешили или ты опять сбежала? Просто в третий раз выслушивать обвинения в том, что я краду летописцев...

– Разрешили.

– А офицерское довольствие и выходные?

– Какое довольствие и выходные? – не поняла Ларнелия, хлопая своими длинными ресничками.

– Которое командование обещало за содействие летописцу в составлении правдивой картины происходящего и бла-бла-бла.

– Я не знаю, не я этим занимаюсь, – пожала она плечами, но быстро спохватилась и добавила: – Но если что у меня есть некоторые связи и свои сбережения, так что если вам нужны офицерские пайки или выходные... то договорюсь. Если конечно со своей частью работы вы справитесь.

– Хм... – задумался я, после чего наклонился к Шакалу. – Слышь, а сколько летописцы зарабатывают?

– Я ебу? – честно ответил Шакал. – Но наверное много. Пусть пару плазменных гранат нам у интенданта возьмёт, да проведём ей эту сраную экскурсию. А пожрать и так купим.

– Вот поэтому ты и носишь очки, Шакал, – хлопнул я по плечу нашего учёного чёрного трансплантата, очки которого были сугубо техническими, а затем повернулся уже к Ларнелии. – Ладно, мы тут подумали и решили. С тебя плазменные гранаты, с нас экскурсия. Как раз к свежему мясу идём, отряд будем пополнять. И тебе, и им всё наглядно и доступно объясним. Ну и даже покажем чего, там как пойдёт.

– Договорились, – довольно улыбнулась Ларнелия и протянула свою руку в самой чистой перчатке из всех которых я видел за всю свою службу.

Руку я пожал, после чего достал вторую самокрутку. Табак был крайне тёрпкий, да и дым прямо горло драл из-за самых дешёвых фильтров, но это были сигареты. Не уверен, что такие же, какие я