Шаг в неизбежность - Гарольд Хоук

Длительная предвыборная гонка сильно истощила его карман, но не привела к желаемому результату. За оставшиеся до повторного голосования две недели он все дни проводил в предвыборном штабе или мотался по командировкам, встречаясь с избирателями.

Много сил отбирали предвыборные дебаты с действующим Председателем Совета. Альберт Скиннер давно занимался политикой, и каждая встреча с ним надолго выбивала Генриха из колеи. Вчерашние прения были особенно яростными и выжали из Йодли все соки. Он решил не возвращаться в штаб, провёл ночь дома и после завтрака собирался вернуться в штаб-квартиру.

Старый дворецкий, древний, как и этот особняк, с морщинистым лицом, седыми бровями и такими же волосами, принёс в кабинет серебряный поднос с кофейником, тарелочкой с поджаренными тостами, хрустальной маслёнкой и вазочкой с вишнёвым вареньем.

— Что-нибудь ещё, сэр? — спросил слуга, наливая дымящийся кофе в маленькую чашечку. Дрожащие руки в белоснежных перчатках плохо слушались старика, и он чуть не расплескал его по столу.

Несмотря на преклонный возраст и учащающиеся приступы старческого маразма, Йодли не хотел расставаться с ним. Он купил его вместе с домом и считал: уволишь дворецкого — исчезнет едва уловимое очарование древности.

— Нет, Олдингтон, спасибо. Остальное я сам, — Генрих включил головизор. Каждое утро он смотрел блок новостей, и сегодня не хотел изменять привычке.

Дворецкий поклонился, шаркая ногами пошёл к выходу из отделанного красным деревом кабинета с антикварной мебелью. Щёлкнул замок, тонко скрипнула дверь, из коридора послышались шоркающие звуки, сладко запахло воском. Это экономка натирала полы мастикой до янтарного блеска и состояния ледового катка.

Йодли взял ломтик тоста, подцепил кончиком ножа кусочек масла, размазал по хрустящей поверхности. Украсил вишенками проступившее сквозь белый слой хлебное кружево, полюбовался результатом и только собрался насладиться бутербродом, как внимание привлекли события в головизоре.

Там вверху экрана ярко горела пометка «LIVE», внизу светился красный прямоугольник с надписью: «Репортаж Уолтера Стрикера. Планета Зетис. Семнадцатый галактический сектор». В кадре перед высоким зданием с треугольным выступом посередине фасада и вывеской «Филиал «Фарм Гэлакси» стоял журналист и, жестикулируя свободной рукой, прижимал к губам синий шар микрофона с логотипом новостного канала. На нижних этажах строения кое-где не было стёкол, вместо них из рам торчали острые обломки, напоминая злобно оскалившиеся пасти чудовищ, откуда вырывались яркие факелы дульного пламени. Из окон четвёртого этажа валили клубы чёрного дыма, отчего покрытые оспинами пулевых отверстий голубые панели облицовки местами изрядно закоптились.

Генрих прибавил звук. В кабинет ворвалась стрельба, крики, грохот взрывов и торопливый голос Стрикера:

— …прямой репортаж с площади Рене Вандервуда, где недавно с большой помпезностью открылось отделение транспланетарной корпорации «Фарм Гэлакси»…

Вместо репортёра на экране появился вход в здание и небольшая площадь перед ним с рядами припаркованных автомобилей. Кучка вооружённых людей в форме солдат федеральной армии, пряталась за машинами, стреляя по окнам и стенам филиала.

А журналист продолжал за кадром:

— …армейские подразделения атакуют офис лидера фармацевтической промышленности на планете Зетис. Возникает вопрос: не связано ли это с политическими амбициями владельца корпорации — господина Йодли и его желанием бороться до конца за пост Председателя Высшего Координационного Совета?

В этот момент громыхнула граната. Уцелевшие при обстреле стёкла жалобно зазвенели, сверкающей стеной обрушились на гранитные плиты крыльца. Изображение заскакало, впрочем, скоро успокоилось, и на экране опять появился репортёр:

— Как видите, события развиваются очень стремительно. Ни одной из сторон не удалось добиться ощутимого перевеса… — Уолтер прижал ладонь к уху: — Мне только что сообщили: один из нападавших убит, ещё один серьёзно ранен…

Совершенно забыв о завтраке, Генрих неотрывно следил за событиями на экране. Картинка снова перескочила, появилось изображение раненого бойца, через несколько секунд скрывшееся за клубами дыма.

Охрана офиса оставила подранка и сосредоточила огонь на последнем боеспособном солдате. Прикрываясь за расползающейся завесой, тот попытался отступить; отстреливаясь короткими очередями, добрался до сослуживца, схватил за воротник. Из рук раненого выкатилась граната, раздался взрыв и нашпигованный осколками солдат рухнул рядом с товарищем.

Со стороны здания донеслось несколько коротких очередей, потом всё стихло. Внезапно на стену из дыма налетел ветер, ещё недавно плотные клубы начали понемногу таять. В сероватой дымке проступили неподвижные тела нападавших и случайных свидетелей, лежащие в разных позах на бетоне площади и граните крыльца. Из разбитых дверей, больших во весь этаж окон выходили, пригнувшись, сотрудники охраны в чёрной форме и с автоматами в руках.

Генрих поднёс бутерброд ко рту, вытянул губы трубочкой, собираясь сделать глоток. Осознав, что держит в руках тост, а не чашку кофе, бросил кусок хлеба на стол.

В кадре опять появился журналист:

— Вероятно, в борьбе за власть один из претендентов перешёл все границы. Если это действительно так, мы должны спросить себя: нужен ли нам такой Председатель? С вами был Уолтер Стрикер, «Гэлакси вижн», канал новостей.

Картинка сменилась, красивая темноволосая дикторша в светлом костюме улыбнулась ярко накрашенными губами.

— Спасибо, Уолтер. Только что в студию поступила телеграмма с пометкой «Молния»… — звезда новостного канала Меган Райтли сообщила о подобных инцидентах ещё на шести планетах, где недавно открылись отделения «Фарм Гэлакси».

После этого на экране возникли три столбчатые диаграммы с рейтингами претендентов, где зелёный столбик обозначал позицию Йодли, а синий — Альберта Скиннера.

Левая диаграмма отражала события накануне голосования в первом туре. Зелёный столбец наполовину возвышался над синим, но это не помогло Генриху победить со значительным перевесом в голосах. Всё потому, что треть электората высказалась против обоих кандидатов, ещё треть не явилась на выборы, а оставшиеся почти поровну разделили голоса между Скиннером и Йодли.

В центре отображалось соотношение рейтингов на конец прошедшей недели. Зелёный столбец проиграл двадцать позиций синему. Так избиратели «отомстили» Генриху за резкое снижение финансирования предвыборных социальных программ. Незадолго до этого неизвестные корабли разгромили несколько караванов корпорации. Многомиллиардные убытки помешали ему выполнить обещания в полном объёме, что сразу сказалось на рейтинге.

Правая диаграмма показывала соотношение противоборствующих сторон на данный момент. Оба столбца упали почти до нуля, но при этом зелёный чуть-чуть возвышался над синим.

— Пока это лишь прогноз политологов, — комментировала за кадром Райтли, — но он имеет все шансы на то, чтобы стать правдой. Общество устало от выплеснувшейся на него со всех сторон грязи. Неверие во власть, ожидание худшего, неспособность изменить ситуацию отталкивает потенциальных избирателей от обоих претендентов. Всё чаще раздаются требования…

Генрих выключил головизор, так и не позавтракав, сорвал с груди салфетку. «Ди Чинелло молодец, быстро справился с порученным заданием. Партия разыграна, ждём ответного хода», — он бросил салфетку на стол и направился к двери.

29

Сто мучительных метров отделяли его кабинет от широкого балкона, соединявшего плавно изогнутые крылья сбегающей в холл лестницы. Выточенные из цельных кусков мрамора фигуристые балясины несли отделанные перламутром перила, придавая ей внушительный вид. Сильно потёртые временем ступени прятались под красной ковровой дорожкой — единственной вещи в доме, до которой ещё не дотянулись руки экономки.

Опасаясь поскользнуться на отполированном до зеркального блеска паркете, Генрих, скользя вдоль стены, кое-как добрался до лестницы, бесшумно спустился вниз, оглянулся в поисках дворецкого. Тот стоял на невысокой скамеечке в простенке между лестницами, спиной к парадному входу.

Щёлкая механизмом напольных часов, слуга сделал несколько оборотов ключом, сунул его в держатель на задней стенке, толкнул медный маятник и аккуратно прикрыл стеклянную дверцу.

— Олдингтон, я в офис. Машина у крыльца? — спросил Генрих, когда слуга слез со скамеечки и повернулся к нему.

— Да, сэр, — дворецкий зашаркал к входной двери с ромбовидным окошечком за искусной решёткой. Взялся за бронзовую ручку в виде головы льва, повернул. Громко щёлкнул старинный замок, тяжёлая дверь плавно сдвинулась в сторону. Генрих увидел в открывшемся проёме старомодный лимузин с выступающими колёсными арками, длинным, сужающимся моторным отсеком и плавно изогнутой крышей салона.