Экстремальная Маргарита - Наталия Левитина

— Дорогая Валентина Генриховна, скажите мне, у Никиты Кармелина была любовница?

Женщина бросила на капитана быстрый внимательный взгляд и шумно вздохнула. Ей и всем ее стратегическим жировым накоплениям было жарко. На носу выступили мелкие капельки пота. Домработница вслед за веером достала из сумочки батистовый платок.

Александр, не обремененный лишним жиром, легкий, молодой, здоровый, чувствовал себя очень комфортно в тени под раскидистым дубом. В ожидании Генриховны он прикончил бутылочку ледяного пива и теперь был готов к длительным, подробным выяснениям. Он ждал ответа.

— Нет, — ответила наконец женщина, глядя в сторону.

— Вы уверены? — удивился Саша. — Или просто не хотите говорить?

— Да он же Настю на руках носил. Какая любовница?!

Батистовый платочек принял в себя первую слезинку. Дыхание дамы участилось, ей не хватало воздуха.

— Я сейчас, сидите здесь, — сказал Саша, коснувшись локтя домработницы. И умчался в сторону киоска. Вскоре он появился с прозрачной бутылкой воды.

Благодарно булькнув минералкой, Валентина Генриховна немного успокоилась.

— Вспомните, пожалуйста. Может быть, были какие-то звонки? Может быть, вы видели Кармелина с кем-то? Нет? Ничего?

— Ну, не знаю… — пожала плечами Генриховна. — Да зачем ему любовница? Если бы дело касалось другого мужика… Но Никита… Он боготворил жену. Я ведь знаю. Все на моих глазах, столько лет

— А если б завелась любовница… Заметно было бы

— Нет, не могу сказать… Черт бы побрал ту девицу, которая приходила в субботу! Сама бы ее придушила! А я ведь тогда не хотела уходить! Я баклажаны собиралась жарить. А Никита меня выгнал. Выходит, ради этой гнусной девки! И что ж, значит, она и есть его любовница? Я ничего не понимаю… Настюша-то как мучается! Мало того, что без мужа осталась, так еще и весь город только о нас и говорит… Что какая-то тварь к Никите приходила, пока жены дома не было, и его отравила… Обрушилось на нас несчастье! А как все было хорошо…

«Аи да Кармелин! — думал Саша, рассматривая через окно троллейбуса яркие щиты рекламы на обочине дороги. — Конспиратор! Секретарша и домработница, члены семьи, можно сказать, и ничего не знают о любовнице. Но нет! Эта коварная девица от нас не уйдет! Поймаем. Рано или поздно. Лучше, конечно, рано, а то Зуфарик уже полирует наждачкой вампирские клыки, чтобы вонзить их в наши с Ильей нежные шеи…»

* * *

Побеседовав с домработницей, закамуфлированной под оперную диву, Саша вернулся в «Пластэк», где в приятном обществе Аллочки вскоре дождался появления Ярослава Кобрина.

«М-да… Мелковат, — мысленно согласился Саша с характеристикой, данной вице-президенту Аллочкой. — Но товарищ, видно, боевой», — добавил он, наблюдая, как Кобрин ловко говорит одновременно по двум сотовым телефонам, да к тому же на ходу отдает какие-то указания служащим.

— К вам Александр Валдаев из уголовного розыска, — представила сыщика Алла.

— Прошу, — сухо, без тени улыбки пригласил пройти в кабинет Кобрин.

Александр огляделся. Стандартное великолепие, обычное для кабинетов высшего руководства крупных компаний. Офисная мебель космического дизайна, приятный глазу рисунок фиолетово-серого покрытия на полу.

— Алла, воды! — подал команду Ярослав, и Аллочка вмиг возникла на пороге, словно добрая фея, с набором прохладительных напитков.

— Итак? — посмотрел на собеседника Кобрин, нетерпеливо постукивая пальцами по бескрайнему столу. Он терялся на фоне гигантского предмета. — Должен сказать, что могу уделить вам не более пятнадцати минут.

Валдаеву захотелось встать на дыбы с диким ржанием, перебирая в воздухе копытами, и резко ответить, что в интересах Кобрина уделить сыщику столько минут, сколько потребуется для выяснения всех обстоятельств, но Саша сдержался. В принципе, желание бизнесмена ограничить беседу временными рамками было вполне закономерным для делового человека.

— Давайте поговорим о Никите Андреевиче, — предложил Александр, усмирив гордыню.

— Давайте. Что конкретно вас интересует?

— Все, наверное. Как вы думаете, кто мог его убить?

Кобрин пренебрежительно дернул плечом и усмехнулся:

— Откуда ж мне знать? Ищите. Выясняйте. Думайте. Анализируйте. Это ваша работа, а не моя. — Речь Кобрина была быстрой, энергичной. Он словно выстреливал в воздух слова. Его руки не находили покоя, шаря по столу, перекладывая бумаги, но было совершенно не похоже, что он волнуется или нервничает

Просто, видимо, неуемная энергия искала выход.

— Спасибо за дельный совет, — кивнул Александр. — Несомненно, ваши рекомендации мне помогут в работе. Кроме совместного бизнеса, вас связывали с Кармелиным какие-то отношения?

— Сексуальные — нет, — впервые улыбнулся уголком рта Кобрин.

— А дружеские?

— Не могу так сказать. Но мы отлично взаимодействовали. Более умного, трезвомыслящего, одаренного компаньона у меня никогда не было. По некоторым вопросам мы спорили, но я всегда признавал гениальную коммерческую интуицию и удачливость Никиты.

— Ходят слухи, что теперь, после гибели Кармелина, «Пластэк» перейдет к итальянской компании «Лукас Милан».

Невинное заявление Валдаева повлекло совершенно неожиданную реакцию. Можно подумать, Александр предложил пустить имущество «Пластэка» с аукциона, а вырученные средства пожертвовать в фонд материальной помощи разорившимся банкирам, — так взвился Кобрин.

— И вы о том же! — вскричал он, едва не взлетая на кожаном кресле до самого потолка, наподобие Бабы Яги. — Что вы все привязались к итальянцам? Почему всех это так волнует? Какие глупости!

— Не надо нервничать, — испугался бурной реакции Валдаев. — Я не предполагал, что для вас это болезненный вопрос.

— Да не болезненный вовсе! Просто затромбили, как выражается мой сын. Одно и то же каждый день!

— Ладно, сменим тему. Объясните мне, как изменится жизнь компании после гибели Кармелина.

— В плане производства — не изменится. Как-нибудь уж справимся. Никита, конечно, был громадным подспорьем в бизнесе. С его-то мозгами! Но Никиту не вернешь. Будем крутиться.

— А я имею в виду владельцев «Пластэка». Кому теперь принадлежит компания?

— Фактически мне и матери Никиты. У нас с Никитой было по сорок процентов акций, у Юлии Тихоновны — пять. Пятнадцать — распределены между «мелкими» компаньонами, которые помогли нам с деньгами, когда бизнес находился в зачаточном состоянии. Никита закрепил в уставе, что, если он будет не в состоянии распоряжаться своими акциями, они перейдут к Юлии Тихоновне. Значит, теперь у нее сорок пять процентов. Вполне справедливо. Хуже было бы, если бы акции, например, перешли в пользование Настасьи. Она ничего не смыслит в нашем деле, привыкла только стричь купоны да бегать по супермаркетам с огромной тележкой. И неизвестно, какая светлая мысль посетила бы ее голову. А Юлия Тихоновна трудится в «Пластэке» от зари до зари, уверенно ориентируется в производстве и, несмотря на возраст, так же успешна в бизнесе, как Рональде на футбольном поле.

— Значит, теперь президентом компании станет Кармелина.

— Сомневаюсь. Громкий титул ее не прельщает. Уверен, она, как и прежде, сохранит за собой должность финансового директора, а президентское кресло предложит мне. Юлия Тихоновна отнюдь не тщеславна и при всем ее уме привыкла, однако, заниматься одним определенным сегментом производства. А глобальное руководство всегда лежало на нас с Никитой. Нет, президентство она не потянет.

— Скажите, у Никиты была любовница? — резко свернул Александр с твердой асфальтовой дорожки в густую чащу леса.

Удивление на лице Кобрина ясно говорило о том, что сыщик не перестает его шокировать.

— Это вам тоже кто-то сказал? — с подозрением спросил он.

— Угу, — кивнул Валдаев.

— Вранье, — отрезал Ярослав Геннадьевич. — Полный бред. Никита был помешан на своей жене

— И больше ни в ком не нуждался.

— Вы уверены на сто процентов? — засомневался Саша. Сведения о любовнице, полученные от Маргариты, пока не находили подтверждения. Или Маргарита ошиблась, или окружающие Никиту люди были откровенно слепы, или Кармелин ловко маскировал внебрачную связь. Или…

— Сто пудов! — кивнул Кобрин.

— Как говорит ваш сын.

— Точно. Именно так он и говорит.

Валдаев продолжал смотреть на визави с недоверием. Когда пауза достигла внушительных размеров, Кобрин начал волноваться.

— Да нет же, действительно! Не было у Никиты никакой любовницы, поверьте! Мы, бывало, сутками работали бок о бок, уж я-то был бы в курсе! — горячо заверил он.

Валдаев для острастки помолчал еще немного. Тяжелому продолжительному взгляду энкавэдэшника он научился у одного из знакомых следователей. Тот добился потрясающего успеха в искусстве держать паузу. Даже невиновные начинали трепетать и ощущать настоятельную потребность сказать что-то в свое оправдание.