За честь друга - Луис Мастерсон

Глава 9

Наступило утро. Он продолжал скакать на юг, к Росуэллу. Лошадь была покрыта пылью и пеной. Кейн шатался в седле, но не хотел останавливаться. Рано утром он заметил вдали облако пыли и спрятался вблизи дороги. Это был тяжело груженый дилижанс, который тащила к Хондо шестерка лошадей. Лишь только он скрылся из виду, Кейн снова вскочил в седло. Каждый раз, въезжая на возвышенность, он осматривал горизонт. Телеграфной связи между Хондо и Росуэллом он не заметил. Разве что какой-нибудь всадник мог опередить его ночью и поднять в Росуэлле тревогу… Он подумал о Леде «Винк». Как быть с ней?

После полудня он наконец добрался до Росуэлла. Лошадь его едва дышала. Он остановился на окраине города, отряхнул одежду от пыли, нарвал лошади травы. Потом снял разорванную на плече куртку, очистив перед этим ее карманы. В бумажнике Харна оказалось около восьмисот долларов, серебряный перочинный ножик и другие мелочи, который Кейн тут же выбросил.

Он снова сел в седло и не спеша въехал в город. На главной улице не было почти никого. «Послеобеденный отдых», — подумал Кейн. Из кузницы доносился равномерный звон. Две лошади, привязанные у бара, тщетно пытались отогнать навязчивых мух.

Он вскоре оказался у дома Леды, спешился и подошел к двери. На стук никто не ответил; тогда он поехал к отелю, где встретился с ней в первый раз.

Она сидела за своим столом. Когда он вошел, в ее глазах вспыхнула тревога. Он двинулся прямо к столу. В холле было пусто, лишь в одном из углов дремал какой-то старик, уронив газету на чашку с кофе.

Кейн понял, что ее испугал его вид, и улыбнулся вполне дружелюбно.

— Привет, Леда.

— Ты… — прошептала она. — Но… что случилось? Ты был…

Он спокойно ответил:

— Твой «муж» умер, Леда. Я убил его. Она не шелохнулась. На ее бледном лице остались живыми только глаза.

— Боюсь, что ваши дела теперь раскрыты, — продолжал он. — Пока я доберусь до Форт-Уорта, у тебя останется два выхода: или собрать вещи и бежать, или поднять тревогу в здешнем управлении. Выбирай!

Холодное, безжалостное выражение его лица потрясло ее. Ей на мгновение вспомнилась ночь, которую они провели вместе. Неужели этот грубый бородатый мужчина, стоявший сейчас перед ней, и есть тот, с кем она… Тут до нее дошел истинный смысл того, что он произнес.

— Почему, — пробормотала она. — Почему ты отпускаешь меня?

Кейн холодно улыбнулся.

— Ты ведь тоже кое-что для меня сделала. Теперь мы квиты.

Кровь бросилась ей в лицо.

— Ты, ты… Скотина!

— Решай, — сказал Кейн. — Зови на помощь — или собирай вещи.

Старик в углу вздрогнул. Его газета с громким шорохом упала на пол. Этот звук словно пробудил Леду. Она поднялась и молча вышла из-за стола. Кейн пропустил ее вперед. Сердце его бешено стучало, когда они проходили мимо управления компании. Но внутри все было спокойно: ни криков, ни суеты. Кейн старался идти как можно спокойнее.

Она резко повернулась к нему.

— Сюда приходил один человек. Он искал тебя.

— Кто?

— Он не сказал своего имени.

— Ты видела его раньше?

— Нет.

Кейн помедлил.

— Как он выглядел?

Они повернули за угол. Ее дом был уже в нескольких сотнях шагов.

— Высокий, вроде тебя. Худой. На вид старше тебя. Лет сорока…

— О чем он тебя спрашивал?

Она искала ключ. Руки ее дрожали.

— Он хотел знать, сколько времени ты был в Росуэлле и куда уехал. Я сказала, что ты поехал в Хондо искать золото.

Открыв дверь, она внезапно обернулась и схватила его за плечо.

— Кейн, — сказала она низким хриплым голосом. — Мне все равно, что ты думаешь обо мне, но я хочу, чтобы ты знал: впервые я зашла так далеко с клиентом Карла. Впервые… И с Карлом я тоже не… Это была просто работа.

— Собирайся. Новость скоро станет известна в Росуэлле.

— Между Хондо и Росуэллом нет телеграфной линии.

— Кто-нибудь мог прибыть сюда раньше меня!

— Спасибо, — сказала она вдруг. — Я не сожалею о том, что ты сделал. Теперь мне уже не нужно выбирать… — Она приподнялась на цыпочки и коротко поцеловала его. — Желаю удачи…

Кейн повернулся и пошел к месту, где стояла его лошадь. Остановившись у одной из конюшен, он купил себе за сто долларов еще одну. В следующем доме была лавка; там он задержался минут на десять, покупая еду и кое-какие необходимые вещи. Затем оседлал новую лошадь и выехал из Росуэлла. За городом он пустил ее во всю прыть и стал удаляться в направлении Форт-Уорта.

Примерно в тот самый момент, когда Кейн начал долгий подъем в горы Ллано-Эстакадо, внизу, в долине, остановились три всадника. Один из них достал подзорную трубу.

— Это он, парни! Он направляется к Северному перевалу! Поехали!

Они пустили лошадей рысью через мелководье, пересекли реку, поднимая тучи брызг, и быстро нашли следы Кейна на другом берегу. Вскоре они скрылись в небольшом лесу у подножия горного хребта.

Полчаса спустя из лесу к реке выехал еще один человек. Он привстал на стременах и разглядел следы троих преследователей. На вид ему было лет сорок. Он был высок, очень худ и чем-то напоминал голодного койота. На нем была черная одежда, голубые глаза излучали ледяной холод.

У него также была подзорная труба. С ее помощью он рассмотрел маленькую одинокую точку в горах. Она находилась всего в нескольких сотнях метров от перевала. Троих преследователей еще не было видно: они в это время ехали лесной тропой.

Всадник сложил трубу, сунул ее в сумку и отправился вслед за остальными.

Кейн добрался до перевала. Лошадь его была в мыле, да и ему самому дышалось нелегко. На этой высоте — три тысячи пятьсот метров — воздух был разреженным, очень холодным и словно колол ему легкие. Очень, очень далеко внизу он видел Пекос-Ривер — точно голубую нить на зеленой ткани. Но вот на склоне что-то зашевелилось… Или это лишь показалось ему? Он сощурился, в уголках глаз появились слезы. Да — вон они. Двое… Нет, трое.

Кейн снова развернул лошадь и окинул взглядом волнистую «месу», простиравшуюся на многие мили до самой границы Техаса. Удастся ли ему уйти от преследователей на такой местности? Или же его подстерегает там другая опасность — холод и голод? Осень была уже в разгаре. Еще несколько недель — и перевалы могут оказаться занесенными снегом.

Он покрепче запахнул старую куртку из бараньей шкуры, купленную в Росуэлле. У него было преимущество часов в пять. А поскольку он имел вторую лошадь, то должен был сохранить это преимущество без особого труда.

Он вскоре преодолел перевал и вскоре оказался на темном лысом плоскогорье. Там росли лишь мхи и вереск; изредка попадалась одинокая, искривленная беспрерывным ветром сосна. На севере небо имело свинцово-серый оттенок.