Многоточия - Наталья Способина

Но прикол был в том, что в Ромкином болоте Юле было спокойно. А когда в этом болоте появились какие-то признаки Маши Рябининой, Юла до последнего не считала, что это что-то серьезное, потому что: где она, а где Рябинина? А Ромка ведь при всей своей порядочности не был скромником или зашуганным ботаном. Он был нормальным парнем, который целовался так, что вокруг искрило. Он и эта серая мышь Рябинина? Серьезно?

— Серьезно, — в ответ на ее мысли наконец подала голос Маша.

Юла сделала глоток кофе.

— И не скучно тебе с ним? Хотя о чем я, господи! Это у него нужно спрашивать. Зато ты небось пироги печешь и борщи варишь, как правильная домохозяйка?

— Ты просто так пришла или у тебя к Роме какое-то дело? — процедила сквозь зубы Рябинина.

Она раскраснелась и теперь выглядела не как домохозяйка, а как домработница.

— Дело, — вновь улыбнулась Юла и подмигнула: — Только к Роме. Передашь ему, что я заходила, хорошо?

— Обязательно.

— Спасибо за кофе. Была рада с тобой повидаться. — Юла вновь подмигнула и направилась к выходу.

Надев туфли и взяв с полки свою сумочку, она обернулась.

— Маленький совет: футболка — полный отстой. Я, конечно, понимаю, что, пока Крестовскому восемнадцать, это еще не так критично, но лет через пяток у него проблемы мужские могут начаться, глядя на тебя.

Кажется, Рябинина была близка к слезам, — впрочем, удовлетворение Юлы портило то, как знакомо ее собственная сумка выглядела на полке в этой квартире и как чужеродно здесь смотрелся свисавший с вешалки шарфик Рябининой. Захотелось сорвать эту тряпку к чертовой матери и разодрать на мелкие клочки. Но вместо этого Юла снова улыбнулась и вышла из сто девятнадцатой квартиры.

Сколько времени она провела здесь с чувством «одно ее слово — и она станет тут хозяйкой»? А вот теперь с вешалки свисает безвкусный серо-зеленый шарфик, а Рябинина в черт-те какой футболке ходит тут босиком и явно не парится по поводу того, как она выглядит. Ну или не парилась. Юла зло усмехнулась и ткнула в кнопку лифта. Отражение в зеркале выглядело не злорадным, а несчастным.

Выйдя из подъезда, она остановилась, оглядывая двор и чувствуя себя при этом так, будто ее вырвали из этого дома и вышвырнули на улицу против воли. Оказывается, возвращаясь в Москву, она держала в уме Ромку. Думала, что все будет по-старому.

Юла хотела было опуститься на ближайшую скамейку, потому что понятия не имела, что делать дальше: у нее был один-единственный план на сегодняшний день — прийти к Ромке, но вовремя вспомнила, что окна его квартиры выходят как раз на эту сторону, а значит, Рябинина может ее увидеть.

Забросив сумку на плечо, она пошла к выходу, покачивая бедрами, чтобы Рябинина даже на секунду не допустила мысли, что смогла ее задеть своим переездом к Крестовскому, своим существованием в его жизни.

В конце концов, у Юлы не было привычки просто так отдавать то, что она считала своим.

Однако, выйдя за ворота и отойдя достаточно для того, чтобы больше не попадать в поле видимости Рябининой, Юла остановилась и понуро опустила плечи. Чушь это все. У нее ведь никогда не было ничего своего. И не было привычки за что-то бороться. На примере развода родителей она поняла, что можно сколько угодно биться головой в стену, но если ты не нужна, то ничего не изменится. Никто тебя вдруг не полюбит и не озаботится твоим благополучием. Единственное, что тебе остается, — это портить жизнь тем, кто тебя обидел. Вот такая невеселая и неблагородная задача.

Правильный Крестовский непременно бы что-нибудь сказал по этому поводу. Вот только он был не тем, чье мнение Юла собиралась спрашивать.

Она достала из кармана телефон и открыла список чатов. Друзей у нее не было совсем. Так, только приятели, какие-то компании разной степени адекватности, но вот чтобы позвонить кому-то и сказать: «Слушай, мне так плохо. Давай встретимся…» — такого человека в списке ее контактов не было. То есть с ней бы встретился каждый, потому что она классная, веселая, клевая. Вот только прямо сейчас она не была ни клевой, ни веселой. А такая Юля Шилова вряд ли кому-то была нужна.

Открыв чат с Волковым, она увеличила его фото. На нем Волков был похож на гопника, но большего всего Юла не любила это фото потому, что капюшон толстовки отбрасывал тень на большую часть Димкиного лица. А ей хотелось бы иметь возможность его видеть.

Интересно, что бы сказал Волков, позвони она ему? Что-то вроде: «О, Шилова привет. Ты как? Нормально? Ну хорошо. Я тогда погнал. Меня Машка ждет».

Хотя… Теперь ведь Рябинина его не ждет. Юла прижала телефон к губам, глядя прямо перед собой. Позвонить или нет?

Впрочем, кого она обманывала? Храбрая Юля Шилова, которая могла раздеться перед идиотом фотографом, еще не зная, чем все закончится, была на самом деле ни черта не храброй, потому что понимала: если еще и Волков сейчас окажется по уши влюбленным в какую-нибудь очередную Рябинину, у нее просто сорвет крышу. А так была хотя бы призрачная надежда, что однажды, возможно…

Оказывается, целый город может иметь смысл, только если от тебя не отвернулся один конкретный человек. И пока ты наверняка не знаешь, что всё, он больше не твой, чужой, можно дышать.

Юла листанула список контактов, отыскивая переписку с Дэном. Они не списывались больше года: с тех пор как в ее жизни появился Ромка и она дала отцу слово не садиться за руль без прав. Дэн был тем, с кем удавалось заглушить реальность. У него имелся огромный и неоспоримый плюс: Юла ему на фиг не была нужна в качестве женщины, поэтому можно было вообще не опасаться никаких посягательств. А все потому, что у Дэна Гора была единственная любовь на всю жизнь — скорость. И настоящий экстаз у него вызывало не женское общество, а стремительно заваливающаяся на бок стрелка спидометра. Это делало его безопасным для Юлы.

«Прости. Я пообещала. Иначе мне капец» — гласило ее последнее сообщение Дэну.

Под ним был его ответ: «Все норм, детка. Нам тоже лишние проблемы не нужны».

«Привет, Дэн. Еще помнишь меня?»

Дэн был не в сети, и Юла после недолгого ожидания убрала телефон в карман. Когда он не будет играть в прятки со смертью на скорости двести тридцать километров в час, он обязательно прочтет. И ответит. Может быть. Юла никогда не понимала его до конца.

Оглянувшись на Ромкину высотку, она почему-то пошла к метро. Метро Юла пользовалась редко.