Многоточия - Наталья Способина

Мысль «Чебурашка ищет друга» так прочно засела у нее в голове, — чтоб тебе, Рома, икнуть в самый ответственный момент, — что стоило задремать в метро, как ей приснилась толпа незнакомых людей. Они все, включая Яну, находились на берегу моря, почему-то в руке у каждого присутствующего была скрипка, и они наперебой объясняли Яне, что только ее и ждали. У нее скрипки почему-то не оказалось, но смутиться она не успела, потому что заметила, что ни у одного из скрипачей не было смычка. Она подумала, что можно, конечно, играть и пиццикато, но не всем же составом. Мозг попытался вспомнить, что из классики в традиционном прочтении можно было бы сыграть исключительно пиццикато, но в этот момент на море поднялся шторм, скрипачи куда-то исчезли, а на их месте появился Алексей Волков. Хотя выглядел он скорее как Янин отчим — Вадим, но Яна почему-то знала, что это Волков.

— Беги отсюда, Янкин, и не верь всему, что тебе говорят.

Янкиным ее называл только Лев Крестовский.

— Кто говорит? — спросила Яна, не спеша убегать, хотя гигантская темно-серая волна подходила все ближе к берегу.

— Они все. Беги отсюда. Не тупи!

Алексей-Вадим вдруг превратился в Диму, который больно толкнул Яну под ребро и сказал:

— Нашла место!

Сказал почему-то недовольным женским голосом.

Яна распахнула глаза и поняла, что задремала в вагоне метро, а рядом с ней сидит сердитая бабулька, на которую Яна во сне сгрузила свою спортивную сумку. Вероятно, именно та и ткнула ее под ребра.

— Извините, — пробормотала Яна, вскакивая и отыскивая взглядом электронный маршрут с обозначением станций.

Свою она, оказывается, успела проехать. В итоге до дома она добралась уже ближе к полуночи. Лифт почему-то не работал, и Яне пришлось идти пешком. По пути она заглянула в почтовый ящик, ссыпала вытащенные из него рекламные буклеты в коробку, установленную в углу, судя по наполнению, именно для этих целей, и поднялась на свой этаж.

Где-то играла музыка, а под окном гудела машинами полночная улица. Москва не засыпала никогда. Она бурлила, кипела, рождала и воплощала все новые и новые идеи. И так день за днем.

— Вот бы и мне так научиться, — пробормотала Яна себе под нос и, вытащив из кармана ключ, вставила его в замочную скважину.

Отперев квартиру, она мстительно подумала написать Крестовскому прямо сейчас о том, что его идея с кружками по интересам провальная. И что, если бы его самого заставили искать друзей таким образом, он сдулся бы первым. И пусть он после ее сообщения в ночи, как хочет, со своей Машей потом объясняется.

За спиной скрипнула дверь соседской квартиры, и Яна вздрогнула от неожиданности.

— Привет, — раздался мужской голос.

— Привет, — обернувшись, автоматически ответила она и тут же удивленно спросила: — А где Анна Матвеевна?

Признаться, ее мало интересовало местонахождение их скандальной соседки, но появление молодого мужчины там, где еще совсем недавно жила одинокая старушка, вызывало вопросы.

— Спит, — чуть удивленно ответил мужчина. — Я Данила, кстати. Ее внук. А ты Яна?

— Я… Да.

Яна оглянулась на приоткрытую дверь в свою квартиру, чувствуя, как сердце, начавшее было успокаиваться после подъема по лестнице, вновь зачастило. Нормально будет сбежать и захлопнуть дверь? Успеет ли она?

— Это тебе. — Данила меж тем протянул ей какой-то конверт.

— Мне? — опешила Яна, не торопясь подходить.

Тогда он подошел сам, заставив ее в панике отступить к самому порогу.

— Ты чего дергаешься? — удивился он и указал на ее дверь. — Письмо, наверное, за ручку заткнуто было, но упало. Я поднял, чтоб его собачники не затоптали и не порвали случайно.

Яна посмотрела на конверт. На верхних этажах действительно жила семья с двумя крупными собаками. Спускался хозяин с ними всегда по лестнице, поэтому конверт вполне мог пострадать. Выходило, что он знает о собаках, — значит, живет здесь не первый день.

— Ну ты берешь или выбросить? — спросил он.

Яна уперлась взглядом в пентаграмму, нарисованную на его футболке. Что она там сегодня думала про зомби-апокалипсис?

— Яна? Все в порядке? — уточнил сосед.

— Да. Я просто… про зомби-апокалипсис подумала, — ляпнула она, и пентаграмма резко сместилась, когда он выдохнул и чуть согнулся со смешком.

— Пожалуй, не буду спрашивать, почему ты подумала об этом при виде меня. Просто держи, и я пойду уже.

Яна подняла взгляд к лицу мужчины. Страх после его смеха отступил, и она наконец могла просто на него посмотреть. Он не был похож на маньяка. Скорее на… соседа. Футболка с пентаграммой, широкие шорты, всклокоченные волосы и круглые очки. Кажется, маньяки так не выглядят. И не смеются над словами о зомби-апокалипсисе, а еще не мечтают поскорее сбежать от жертвы.

— Спасибо. — Яна забрала наконец конверт.

— Ну пока. Приятно было познакомиться, — сказал несостоявшийся маньяк и, широко зевнув, вернулся к себе.

Дверь за ним закрылась с громким щелчком.

Яна вошла домой, заперла входную дверь, бросила сумку на пол и только потом посмотрела на конверт.

«Зуевой Яне» было написано незнакомым почерком. А ведь она успела успокоить себя тем, что это просто какая-то очередная реклама или информация о пенсионных накоплениях. Ее как раз присылали в похожих конвертах.

Вот только по всем документам она была Полозовой Яной Вадимовной. То, что до получения паспорта она носила фамилию отчима, знала только… мама.

Сглотнув, Яна прошла на кухню прямо в уличных ботинках, чего никогда себе не позволяла, и положила конверт на полированный стол. Потом включила свет на кухне, а потом сорвалась с места и принялась щелкать выключателями по всей квартире. Когда свет горел везде: во всех комнатах, в ванной, в туалете и даже в маленькой гардеробной, — она вернулась на кухню. Конверт все еще был там: белое пятно на коричневом покрытии стола.

Яна не могла заставить себя взять его в руки и вскрыть. И выбросить не могла, и спалить. Она ничего не могла. Оказывается, за эти месяцы она успела убедить себя в том, что все страшное ей просто приснилось, успела начать тосковать по маме, поверить в то, что мама вправду запуталась, но действовала всегда только во благо Яны.

И все это перечеркнул один маленький конверт.

Глава 7

Ты привык к пустоте. Пустота ни о чем не спросит.

Звонить Крестовcкому Юла не стала. Если бы ее кто-нибудь спросил о причинах, она бы придумала их штук десять. Начиная с того, что он мог давно вернуться в Лондон, и заканчивая тем, что к новости о воссоединении человека нужно вообще-то подготовить.

Конечно