Темное наследие I. Там, на неведомых дорожках… - Евгений Панкратов

забывать дорогу к нему. В душе надеялся, что удастся обнаружить там некий периодически открывающийся портал между моим родным миром и этим. Да мало ли что там еще можно будет обнаружить, гипотетически. Может вещи какие появятся, припасы, техника, или чего получше. Например, голая девушка…

Вообще, конечно, на этой местности невозможно было заблудиться. Всегда можно найти поляну откуда видать небо или залезть на дерево, посмотреть в какой стороне торчит шпиль и дальше ориентироваться по нему. Больше скажу, каким-то шестым чувством направление на шпиль ощущалось даже сквозь листву.

Где-то в районе Огромки меня ждала еще одна неожиданная, но от этого не ставшая менее интересной встреча. Там я обнаружил оленя! Видимо, я зашел с подветренной стороны, или он был слишком увлечен, жевал что-то не земле, и не сразу заметил меня. Это был самый странный олень, которого мне доводилось встречать в жизни. По размеру и пропорциям вроде олень, или олениха, поскольку рога маленькие, с тремя веточками. При этом во лбу что-то вроде конической шишки, словно недоразвитый рог. Еще имелась грива, не как у коня, а скорее, как у льва, только не на голове, а на шее. Самое интересное — это окрас, серо-зелено-коричневый, но на свету играет разводами словно перья павлина. Да и с виду шерсть зверюги реально походила больше на перья, чем на шерсть, висела длинными лентами или топорщилась мелкими хлопьями.

Я как можно тише нагнулся и подобрал увесистый камешек. Если получится оглушить этого пернатого единорога метким броском, то проблема с пропитанием решится в лучшую сторону. Все ж таки мясо, белок, его никакими фруктами не подменить. Думаю, на скорости накопления ресурса для боевого тела это тоже скажется весьма продуктивно, как, впрочем, и на моем физическом состоянии и развитии.

Однако олень что-то почуял, повел всеми своими четырьмя ушами и даже не поворачиваясь в мою сторону рванул в кусты и был таков. Я так и остался стоять с занесённым для броска камнем. Ну что ж, не судьба.

После детального изучения оказалось, что олень-единорог ел какие-то клубни, которые тут же выкопал копытом из земли. Клубни были размером с крупную картофелину, имели ассиметричную форму и коричнево-серый землистый вид. Я запомнил растения, под которыми росли эти клубни, если уж их поедает местная живность, то и мне впору у них поучиться. Собрав все корни в этом месте в количестве одного целого и одного погрызенного, я отправился к логову.

По консистенции и вкусу эти корнеплоды не напоминали ни одно растение, с которым я сталкивался на Земле. Они были довольно жесткие, как редис, но менее сочные, цвет внутри оказался почти такой же, как и снаружи. Вкус достаточно противный, бумажный, но остренький или с горчинкой, есть в принципе можно.

А вот на сытость и яркость боевого тела невкусный корнеплод влиял не в пример благотворнее, чем вкусные яблоки и ягоды. С одного плода я полностью утолил голод, а именно — исчезла его индикация, при этом яркость боевого тела стала ощутимо выше.

К сожалению, съесть больше довольно-таки противных, но при этом столь полезных корнеплодов я не мог физически. Придется обождать, поднимая уровень ресурса боевого тела просто сидя у огня.

Корнеплоды, скорее всего, не из скоропортящихся продуктов, и завтра стоит вплотную заняться пополнением их запаса. Возможно, это местный уникальный, волшебный плод, не даром же от него индикация так разгорается. Может он вполне будет способен заменить белок из мяса. Соответственно, скорее всего этот плод достаточно редок в этом лесу, не даром же скотинка жрала его до последнего, игнорируя опасность, исходящую с моей стороны. Тогда, планы на завтра — это сбор корнеплодов и лепка глиняной посуды. Фляжка будет весьма кстати, если я планирую вплотную заняться изучением местности и поиском людей или пути домой.

Еще я решил озадачиться организацией отхожего места. Как ни крути, но экскременты — это тоже ресурс. Из него можно добыть селитру, не знаю как именно, но главное начать, а там глядишь, система подхватит и выдаст туториал. Хе, смешно будет ходить по большому в режиме туториала…

Селитра, уголь и сера — это состав дымного пороха. С углем в лесу проблем не возникнет. Если удастся найти серу в горах, то попробую синтезировать порох. Начиню им глиняные бомбы и вполне могу померяться силами даже с местными стражами порядка. Ну или хотя бы отдать свою жизнь подороже.

Туалет типа «сортир» у меня вышел ямой метр на метр, которую я руками и острыми палками выкопал в отдалении от основного логова. Надо будет еще что-то вроде соломенной крышки изобразить, чтоб не так благоухало и не размывалось дождем.

Еще я сплел из остатков лыка небольшую сумочку с веревочной лямкой через плечо и сходив к реке наполнил ее более-менее однородными камнями. Камни — это неплохое оружие, причем, как и ударное, так и метательное. Также из оружия у меня осталась первоначальная палка-выручалка и небольшая отшлифованная водой дубинка, которую я также как и камни нашел возле русла ручья. Плюс к этому я подобрал две полутораметровые прямые сухие палки, заточил их и обжег острие на конце, получив что-то вроде примитивных дротиков или копий. Не знаю, как они помогут и помогут ли в случае замеса, но с оружием в руках, даже таким примитивным, я почувствовал себя более уверенно, ведь оружие рождает ощущение силы.

ТОМ I: 8. Задушевное предложение

В момент засыпания опять присутствовал эпизод с двумя пятнами, словно перед тем, как окончательно заснуть я сначала заходил в некий «предбанник» или в «сени», а уже потом из них отбывал по разным направлениям: просто спал, видел кинематографичные видения или попадал к русалке. Осознав себя в «сенях», в этот раз я попытался коснуться желтого пятна, но что-то пошло не так и меня на автомате стремительно затянуло в синее…

В этот раз я очутился в другом лесу. В нем все деревья были огромными, как Эйфелева башня. Высоту их оценить мешала густая листва на высоте сорока метров над землей, а вот ширина вполне соответствовала выбранному сравнению. Солнечный свет сквозь переплетение листвы не пробивался, но зажигал ее изумрудным сиянием, и весь подлесок был окутан этим чудным изумрудным полумраком. Подлесок, представленный кустами и папоротником, к слову сказать, гигантизмом деревьев не страдал, но их привычные размеры лишь подчеркивали непривычную громадность деревьев.

Этот лес был живым. Он дышал, колыхался в порывах ветра, поскрипывал, постанывал, ронял засохшие листья. Жизнь и ее проявление