Экскурсия - Наталья Жукова

— Неужели Галадриэль не сможет попросить за вас?! — вырвалось у меня.

— Если бы вы, Рэнди, внимательно читали сказки, то знали бы, что исполняется не больше трех желаний. Галадриэль очень могущественна и влиятельна, поэтому у нее были в запасе именно три желания. Другим и этого не дано. Первое она истратила на гнома Гимли, сына Глоина, чтобы Леголас мог взять своего друга в Валинор. Второе, как я полагаю, пошло на Сэмвайза Гэмджи — с той же целью. И вот третье желание: воссоединить тело и душу Арвен. Все-таки ни я, ни Элронд никогда до конца не одобряли этого брака, и в конце концов она тоже пожалела о своем решении… в отличие от Люзиэн.

Я сидел, как оглушенный. Даже необычное произношение имени Лучиэнь не вывело меня из ступора. Значит, Сэм все-таки ушел за Море. Все заняли чужое место — и крайним остался Келеборн! Мне стало так за него обидно, что на глаза навернулись слезы, и я прикусил губу до крови. Что же я могу сделать для него, чем помогу? Попросить у Оле ракету? Как попасть в этот Валинор? Как убедить их там, чтобы забрали Келеборна к себе? Голова трещала и разрывалась от мыслей. Среди них была и такая: «Вот уж Трофи рванет в Гавани! Экспонат: в этом бауле была вывезена на Запад первая королева династии Тельконтаров Арвен Андомиэль!» Тут я не сдержался и заплакал, как последний идиот.

Путешествие наше проходило дальше безрадостно. Я впал в депрессию, чудовищная несправедливость давила меня. Мысли метались все по тому же кругу, и выхода никакого не было. На ночь эльфу приходилось заколдовывать меня, иначе в первом же поселке я был бы госпитализирован в палату для буйных. Во сне все становилось на места, все гуляли по облакам и радовались исполненным желаниям. По утрам действительность набрасывалась на меня, как спецназгул с дубиной, и опять втягивала в эту безумную круговерть.

Одно только радовало меня — ветер все время аккуратно дул с Запада. Келеборн сказал, что это там о нас думают. Если бы я все время икал, мне было бы легче поверить. Кроме того, все, кто в принципе мог обо мне вспомнить, и так находились к западу от мордорских пустынь.

Постепенно к моим заскокам добавилось чувство вины перед эльфом — он все время суетился со мной, пытаясь как-то поддержать. Я вбил себе в башку, что порчу ему интересное путешествие, ведь он уже отплатил сторицей за всю мою возню с ним по пути до Нурнена.

Особенно Келеборна беспокоило то, что я перестал есть. Меня это слегка удивляло, но собственные запасы на боках у меня еще оставляли шанс выжить. Я приписывал отсутствие аппетита жаре. У эльфа были какие-то свои соображения, однако он держал их при себе. Так мы дотрюхали до речки Харнен и стали спускаться вдоль нее к судоходному участку.

В этих местах, по крайней мере, была трава и какие-то ивы по берегам. Но мне уже надоело путешествовать, я хотел домой, в Дориат. Прихватить туда Келеборна, поселить на одном из мэллорнов, а захочет, можно и домик купить… И снова я упирался в то, что все это неправильно, что это нужно мне и, может быть, Ширу, но никак не эльфу. В Лориэне остались мэллорны, но туда он возвращаться не хотел.

Келеборн ото всех этих дел выглядел много старше, чем в начале пути. Никто, конечно, не молодеет, но ведь известно, что у фей и эльфов возраст больше зависит от внутреннего мира, чем от внешнего. Я не мог с ним говорить, но все время смотрел ему в лицо и про себя твердил: «Прости, прости меня, и моих предков, и всех участников этой подлой истории! Я все бы сделал, чтобы отдать долг, но я не знаю, что надо делать…» Келеборн явно воспринимал мой безмолвный скулеж, морщился, отворачивался, пытался меня успокоить — все без толку. Однажды вечером он сказал:

— Если бы я знал, Рэнди, что на вас так подействует эта история, я бы лучше промолчал или солгал. Ведь вы ровно ни в чем не виноваты. Все члены моей семьи действовали в здравом уме и предвидели последствия, в том числе и я сам. Как я понимаю, у вас куча родственников, носящих ту же фамилию. Неужто все они должны пойти вашим путем и так мучаться?

И тут меня прорвало.

— Моим путем?! — заорал я. — Это я сам иду путем! Путем Мертвых, не выполнивших долг! А я пока живой, и не собираюсь откладывать долги на загробную жизнь, тем более что ее нет! — Дальше я уже только хрипел и хохотал, дергался и задыхался. Келеборн, что-то вспомнив, слазил в сумку, извлек спрэй и обдал меня струей ацелас. Потом зафиксировал меня, как младенца, уселся в тележке поудобнее и стал петь и укачивать. После такой истерики я тут же и вырубился. Даже заколдовывать не пришлось.

Утром я проснулся более спокойным и менее дурным. Эльф так и просидел всю ночь со мной на руках. Видимо, это оградило меня от кошмаров и как-то излечило. Кроме того, стало легче дышать — мы приблизились к морю.

— Вот и польза, что я не ел, — сказал я Келеборну. — А то от моей туши на вас бы уже пролежни появились.

— Да уж, вы развоплотились изрядно, — хмыкнул он. — Ничего, наберете. Когда я в прошлый раз видел ваших сородичей, они за месяц растолстели вдвое. Но, Рэнди, вы пытаетесь шутить?

— Сам не пойму, — честно сказал я. — Особо на выходки не тянет, но и крыша дальше не едет.

Тут пришлось объяснять идиому, а потом «Мумак-трофи» вдруг кончилось: мы прибыли в порт.

На реке стояло несколько посудин, но ничего похожего на «Князя Имрахила» не было. Вообще ничего белого и трехпалубного в этой реке не могло и уместиться. Экскурсовод с перекошенной мордой куда-то побежал выяснять и ругаться. Я нашел ларек с мороженым и окопался в его тени, решив просидеть тут до отплытия, когда бы оно ни состоялось. Эльф походил по пристани, разглядывая корабли, и присоединился ко мне в неожиданно приподнятом настроении. Мы жрали порцию за порцией и поглядывали по сторонам. Я махнул рукой на долги: подвернется чем — заплачу. Даже если собственной шкурой.

Воистину ничем не дорожаЗа этим легкомысленным занятьем,Мы верим, что не будет платежа,Но если он и будет, мы заплатим.[13]

Но шкура пока висела невостребованной, мороженое было холодным, а погода жаркой.

Вдруг из-за киоска показался Барин Обатута собственной персоной.

— Господа, я уезжаю и пришел проститься, — заявил он. — Очень удачно идет попутный слон. Вот моя визитная карточка, будете у нас в Хараде — милости прошу.

Я вскочил, потряс черную руку и тоже дал ему свою карточку. Келеборн сидел с обычным отсутствующим видом и только сказал: «Прощайте». Барин преподнес мне костяной брелок для ключей, а я обещал выслать ему семена лучших подсолнухов лузгальных сортов. (И выслал сразу по приезде).