Экскурсия - Наталья Жукова

Келеборн посмотрел в окно поверх меня и сказал:

— Сейчас, наверное, ее зовут Алтариэль.

Я снова чего-то не понял: как это «сейчас»? И перевел тему на озеленение Минас Тирит.

Среди ночи «Инканус» проколол камеру на какой-то мордорской колючке. Подскок и резкая остановка разбудили меня в середине длинного эпического сна, и сначала я не понимал, что куда подевалось и почему тут только один эльф, да и тот спит. И вдруг я вспомнил! Я понял! И устыдился своей необразованности до слез. Я встал и тряхнул Келеборна за плечи, потому что не мог сдержать в себе столь прекрасного открытия. Тот проснулся и уставился на меня, как на призрак.

— Так вы видели моего предка, Сэма Гэмджи? И ваша прекрасная жена — это Галадриэль?! — я почти визжал шепотом от возбуждения.

— Рэнди! — Келеборн с трудом сдерживал смех. — Мы с вами беседуем днем и ночью почти неделю, и вы только сейчас сопоставили такие очевидные вещи! Тише, тише вы, зачем вам лишние уши?

Я зажал себе рот обеими руками и сел. Невысказанное давило мне изнутри на глаза, и я чувствовал, как они выпучиваются. Келеборн понял, что меня пора вязать эльфийским тросом. Он сделал в воздухе движение рукой, что-то сказал — и я моментально вырубился до утра.

Глаза я продрал, когда велели высаживаться — Нурнен. Келеборн не дал мне и рта открыть, сразу зашипел и показал на народ. Но я уже был куда спокойнее, видимо, во сне переработав информацию. И все же — сесть в такую галошу! Я мысленно спихнул с себя вину на историков и авторов учебников, которые много пишут о Галадриэли и почти ничего о ее родичах. Но вина не спихнулась, зато помогала мне вести себя прилично. К тому же я обиделся на эльфа, что вчера он меня заколдовал.

Сразу, как «Инканус» остановился, набежали торговцы. Чего только тут не было! Чтобы свести Трофи в могилу, хватило бы и десятой части ассортимента: блестящие Кольца Власти — по-моему, от пластиковых до дутого золота включительно, резиновые маски всяких троллей и голлумов, игрушки в виде всех участников событий Войны Кольца, кто имел хоть какой-то зафиксированный облик; фиалы Галадриэли — хрустальная граната-лимонка с какой-то флюоресцирующей дрянью внутри, псевдоарнорские и кривомордорские клинки… Келеборн старательно обходил лотки, прокладывая себе путь к гостинице «Ромелла». Я не удержался и стал прицениваться ко всякой дряни. Тогда эльф вернулся, молча поймал меня, перехватил покрепче за руку и поволок прочь. И до чего ж любят нас все воспитывать, думал я, болтаясь, как тележка на веревочке. Вот теперь нарочно куплю матом-другой!

У самой гостиницы торговля не велась — за этим следили спецназгулы. В холле, конечно, была куча сувенирных киосков и даже магазинчик. Но я решил сначала отделаться от эльфа, потому что его трясло — и на сей раз от бессильной злобы — при виде кичевки со знакомыми именами.

Гостиница была большая, очень новая, тридцатиэтажная. Архитектура ее была направлена на недопущение в комнаты солнца и суховеев с пылью. Лоджии имели в глубину футов пятнадцать. Я сразу решил, что там и буду спать. Паразит эльф затащил меня на седьмой этаж, но я уж был рад, что не на тридцатый.

C видом оскорбленного достоинства мы заползли в свои номера. Оба несколько пережимали — Келеборн всячески показывал, какая пошлость нас окружила, а я намекал, что сам за себя отвечаю и таскать от игрушек не позволю. В общем, детский сад для дебилов. Самое здешнее заведение.

Распаковался, умылся, пошел завтракать. В этой гостинице на каждом этаже была кафешка, а ресторан занимал крышу. Туда я, конечно, не полез — мало того, что высоко, так ведь еще и жарко. Вечером обдумаем…

В кафешке меня перехватил эльф. Мы в мрачном молчании отзавтракали, потом посмотрели друг на друга и развеселились.

— Рэнди, непоследовательное вы создание, — сказал Келеборн. — Ну неужели вы хоть на миг допускаете мысль, что веревки фирмы «Галадриэль лимитед» достойны употребления в хозяйстве?

— Почему бы и нет, — сказал я. — Капрон хороший, насколько я успел заметить. Плетение прочное. А что до названия… Не можете ведь вы мне продать настоящую лориэнскую веревку.

— Нет, могу только подарить, — сказал эльф.

Когда до меня дошло, я засмущался.

— Выходит, на подарок напрашиваюсь… Неудобно как-то.

— Чего там, — сказал эльф легко. — Мне-то она на что? Повеситься разве…

Я замахал на него, понес какую-то чушь. Но своих намерений не оставил. Шикарные матомы продаются, всем подарю — когда вернусь, все в гости сбегутся, и родня, и сотрудники, и Туки, и Брендибаки. А настоящая веревка — это ДСП, для собственного пользования, так-то.

— Пойдем на озеро? — поинтересовался Келеборн.

— Если не будете становиться между мной и сувенирами.

Эльф криво усмехнулся:

— Не могу пообещать. Может, вы уж закупитесь тогда без меня, а ближе к вечеру пройдемся?

— Ага, — сказал я. — И фейерверк посмотрим.

Эльф завел глаза под скальп и пошел до хаты.

Я спустился в царство сувенирных развалов. Сначала в «Г-лимитед» укупил тягучую авоську с мелкой ячеей и неограниченной вместимостью, а потом пошел ее набивать. Больше всего, конечно, я брал игрушек: какой же хоббит в гости без деточки придет… Это вам не Арнор с проблемой второго ребенка. Заводные и разборные орки, мечи с подсветкой, свистки «Назгул», три куклы Гали (видимо, все та же Галадриэль, только для маленьких), наборы «Братство Кольца», накладные бороды, роанские кони на колесиках… Видимо, Дэйл прочно освоил этот рынок. Чего не было — это кукол Арагорна и Арвен. То есть в «Братство» входил девятый элемент, но эта пластмассовая мелочевка не в счет. А вот отдельно, с именами — не было. Видимо, все еще сказывалось, что это, как-никак, предки нынешнего Короля. Чуть дальше я радостно обнаружил пластиковый набор «Лориэн»: сборный мэллорн высотой два фута и коробка эльфов размером с палец. Я заходил кругами и заоблизывался. Во мне зрела подлость. Я изучил набор досконально. Пластмассовый Келеборн вверг меня в мерзкое хихиканье, напугавшее продавца. Я приобрел два набора, и продавец успокоился.

Я отнес авоську и пошел на пляж. Там торговля шла еще интенсивнее. Повсюду торчали рекламные щиты, летали воздушные шары с названиями фирм и их продукции, все орали и хватали курортников за штаны. Голубая гладь Нурнена была густо усеяна купальщиками, катерами, лодками, надувными плотами и матрасами, спасательными кругами, плавающими игрушками. Немного подальше от берега, где все-таки можно было разглядеть воду, катались на водных лыжах и велосипедах. Сверху весь этот муравейник был присыпан горсткой спасательных вертолетов, причем из каждого свисала лестница, а на ней болтался спасатель. Я мысленно одобрил эту меру предосторожности — с берега добраться до утопающего заняло бы слишком много времени. Найдя место, где я умещался во весь рост, я улегся загорать и балдеть.