Мачо не плачут - Илья Стогов

Она глядела на окружающих чуть-чуть свысока. Ей нравилось, что кафе дорогое и вокруг много иностранцев. Мы поболтали и выкурили по сигарете. Я рассказал вычитанный в газете анекдот. Марина легонько хлопнула Женю по спине.

— Не сутулься.

— Я не сутулюсь.

— Сутулишься! Выпрямись! Сжался, как крючок! Во-от! Другое дело! Запомни наконец, я не люблю, когда ты сутулишься!

Недавно мы с Кариной ходили к ним в гости. Я с ужасом наблюдал, как Марина давит своему парню прыщи. Из кожи ползли белые жирные столбики. Бедолага не спорил. У него было много прыщей. Не спят они, что ли? И почему девушкам так нравится это гнусное занятие?

Минут через двадцать свободных столиков не осталось. Краснолицые клонились к женщинам и, перекрикивая друг друга, говорили. Дым ел глаза. Я сходил к девушке с бэджем «Администратор» и спросил, почему не начинают и какова вообще программа.

— Ждем дегустатора. У мистера Уоллиша проблемы в аэропорту. Но, говорят, что он уже едет. Специально для нашего вечера мистер Уоллиш прилетел из Эдинбурга и сегодня же уедет обратно. Как только он приедет и переоденется, начнется дегустация. Минут тридцать пять — сорок. Потом угощение для гостей и прессы. Потом выступит фольклорный ансамбль.

Специалист по питию виски оказался тощим и суетливым мужчинкой. Он мимо нас проскочил в дальний зал, а еще через десять минут туда пригласили всех остальных. В зале стояли накрытые столы. Специалист переоделся в килт. Из-под него торчали рыжеволосые ноги. Лицом он напоминал тонкогубого сурка. По скулам разбегались малиновые капилляры. Они были похожи на карту еще не открытой реки.

Выяснилось, что краснолицые были членами петербургского землячества шотландских бизнесменов. Всего за столом расселось человек тридцать. Перед каждым стоял пластиковый подносик, а на нем располагались четырнадцать приземистых бокалов. В каждом на донышко был налит особый сорт виски. Слева направо цвет напитка становился темнее.

Было видно, что проводить посиделки вроде нашей для шотландца дело привычное. Остроты он заучил до автоматизма. Кроме того, мужчина действительно разбирался в предмете. Сперва он рассказал об истории и технологии изготовления напитка. Успевшие выпить по нескольку литров пива шотландцы кивали лобастыми головами и что-то бубнили, когда заходила речь о битве их предков со сволочными англичанами.

Потом специалист показывал слайды с видами шотландских озер. «Лох-Керрбасси... Лох-Брюгге... Лох-Клайм...» После слайдов началась дегустация.

— Возьмите первый бокал. Это наиболее легкий сорт. Понюхайте. Вам не кажется, что в запахе есть привкус лосося, копченного на можжевеловом костерке?.. Четвертый бокал. Данный сорт проходит несколько стадий перегонки и не менее трех лет выдерживается в дубовых бочках. Я советую немного разбавить его водой. Так вы сможете полнее ощутить вкусовую гамму... Бокал номер девять...

В качестве закусок на столах стояли вареные яйца и гренки. Напротив меня сидел молодой человек в строгом черном костюме. В руках он вертел радиотелефон. Закуски он сгребал так, что несколько яиц я отложил на тарелку и придвинул поближе к себе.

В каждом бокале было от силы по тридцать граммов шотландского зелья. Но уже к десятому бокалу я почувствовал, как сзади по шее бегают противные муравьи. Оттенки вкуса перестали ощущаться еще раньше. Голос шотландца доносился как бы со дна пустого ведра.

— Ну и, наконец, четырнадцатый сорт. Это гордость «Chivas Reagal». До сих пор мы дистрибьюировали его только в Штатах и UK.

Переводчик, молодой парень в свитере грубой вязки, хлебал из бокалов вместе со всеми. Несколько долгих секунд он прикидывал, как по-русски будет «Ю-Кей»? Сидевший справа от меня тип плевался в лицо собеседнику и объяснял, что его фамилия МакЛауд. Понимаешь? Как в фильме «The Highlander». Клан МакЛаудов, неужели не слышал? Собеседник потел набрякшими щеками и повторял: «Ай донт андестенд. В смысле, ай спик только рашен».

К моменту выхода в зал фольклорного ансамбля коротконогий МакЛауд уже порывался станцевать на столе. Потом побрел в туалет, упал и разбил лицо. Выступления ансамбля я, врать не буду, не запомнил. Все орали и звонко чокались. Парень с радиотелефоном, морща нос, хохотал. Мы познакомились и выпили из наставленных вокруг бутылок.

— Ты не помнишь? Это тот сорт, который пахнет лососем?

— Жопой он пахнет! Какая разница?

Еще за столом сидел американец. Откуда он взялся, я не заметил. У него был нависающий на брючный ремень живот и редкие черные волосы. На белой коже головы они казались ненастоящими. Я сходил в туалет. Там была очередь. Некоторое время я прикидывал, а не пописать ли в раковину? Когда я вернулся, Женя, поджав губы, слушал, как Марина смеется над тем, что говорит американец.

— Ты чего?

— Да нет. Все супер.

— Он к ней пристает?

— Хрен его знает. Я почти не понимаю, если честно. Вроде бы нет.

— Эй, мистер! Эта девушка пришла сюда с бой-френдом!

— Прекрати!

Американец не обиделся. Он в курсе. Они с Юджином уже познакомились. Я кивнул и подумал, какой я отличный парень... джентльмен. Потом снова выпил с радиотелефоном. Американец непонятным образом оказался рядом. Иногда я подливал виски ему в бокал. Напиток отвратительно пах самогоном. Я каждый раз мешал его с водой.

Американец спросил, как меня зовут. Он признался, что ему уже тридцать восемь. В родном Огайо у него есть жена и дети. Вроде бы две девочки. Уже взрослые. «За детей!» — сказал я. После следующего бокала я сказал, что работаю в газете. Сигаретная пачка, лежавшая на столе, сложно расплывалась в глазах.

— Марина очень красивая девушка.

— Однозначно!

— Она твоя подружка?

— Она подружка Жени.

— Это я знаю.

Мы выпили.

— Как русские ухаживают за девушками?

— Русские не ухаживают за девушками приятелей. Русские за такие вещи бьют в лицо.

— Это я знаю.

— А вообще-то мы дарим девушкам цветы.

Он посидел, посмеялся над тем, что говорил радиотелефон, потом помолчал и исчез. Кто-то из соседей пил виски прямо из горлышка. На тонкой шее его голова напоминала весенний цветок. Марина смеялась. По скулам у нее расползались пунцовые пятна. Я снова удивился, насколько они с Кариной похожи.

— Ого!

В руке вынырнувший американец держал двухметровую пластиковую пальму. Она была разлапистая, нереально зеленая и, наверное, очень тяжелая. Американец сказал, что выдернул ее из кадки на лестнице. Цветов купить было негде. От удовольствия его красный носик даже блестел.

— Это мне?

Марина широко улыбалась. Ее отличные зубы были видны на восемь в каждую сторону. Хмыкая и качая головами, все решили, что американец достоин поцелуя. Марина выкарабкалась из низкого кресла. Рядом с ней американец был похож на мавританского карлика, стоящего с опахалом у ложа своей белой госпожи. Женя смотрел в другую сторону. Когда официантка вытирала со стола, он убрал в карман свои дешевые сигареты.

Около полуночи администраторша сказала, что мероприятие окончено. Кафе закрывается. Я попробовал уговорить ее немного выпить. За столом осталось всего несколько человек. Зал был усыпан недоеденными яйцами.

— Не хочется расходиться.

— Та же фигня.

— А куда пойдем?

— А куда можно?

Все посмотрели на меня. Я сказал, что неподалеку есть клуб «Грешники».

— Только у меня денег очень немного.

— Не проблема.

— А что там, в «Грешниках»?

— Танцы. Рейв, пиво. Байсекшуал-шоу.

— О-о!

Такси решили ловить не на Мойке, а пройдя через проходной двор до Конюшенной. В длинных, как туннели, подворотнях мы казались стадом мустангов. Где-то на полпути Марина рассмеялась и сказала, что сперла со стола красивый графин из-под воды. Все тоже посмеялись. Американец сказал, что украл не пустой графин, а целую бутылку «Chivas Reagal».

«Молодчага!» — хлопнул его радиотелефон. Как самый богатый, он взял на себя роль организатора.

— Нужно разделяться. В одну тачку все равно не влезем. Я стану ловить тут, а вы отойдите подальше.

Машины брызгали из-под колес бляшками тяжелого, цвета кофе, снега. Я отпрыгивал от края тротуара и поддергивал полы плаща. Такси остановилось быстро. Почему Женя не сел с нами, я так и не понял. Я сидел на переднем сиденье и грел руки в карманах. В зеркало заднего обзора мне было видно, как целуются Марина и американец. Лежащая на ее груди короткопалая лапа казалась огромной, как ковш экскаватора. Запрокинутые головы выглядели, наоборот, карикатурно маленькими. Иногда колеса пробуксовывали в тающем снеге.

— Янки, гоу хоум!

Пьяный радиотелефон вывалился из машины. По пути они куда-то заехали, подкупили пивка. Бутылка с синей этикеткой виднелась и в Жениной руке. Мы прошли через кованые двери клуба. На первом этаже «Грешников» расположен ресторан. К основному веселью нужно подниматься по узенькой лестнице. Мы поднялись.