Повелитель книг - Мэл Одом

Гоблины лихорадочно работали, приводя по мере возможности в порядок свой корабль, но хотя они и научились плавать по морю, настоящими моряками так и не стали. В море шхуна выйти могла, но доверять ее надежности Джаг бы не решился.

— Не-а, — протянул Херби, — мне капитан не говорил. Но я все равно все слышал.

— Опять подслушивал у него под окном?

Мальчишка пожал плечами.

— Я люблю быть в курсе событий, что из того? Я свои Денежки на «Ветрогоне» получаю точно так же, как и любой другой.

Двеллер с сомнением оглядел гоблинскую шхуну. Экипаж на «Ветрогоне» был опытный, а надежда на богатую добычу придаст морякам отваги.

Сам он не мог забыть о загадочной книге. Готов ли он ради нее атаковать корабль гоблинов? Желание увидеть книгу и полистать ее все больше росло и укоренялось в душе Джага.

Несмотря на усталость, даже в жару Джаг продолжал работать. Он сидел на выбленках, огромной паутиной оплетавших нос «Ветрогона», и рисовал углем в своей книжице. Путешествуя с Великим магистром Фонарщиком, он научился аккуратно писать и рисовать на борту корабля, хоть в море, хоть в гавани, хоть и не думал, что желание и навык продержатся долго после того, как он распрощается с Хранилищем Всех Известных Знаний. Кроме того, углем рисовать было проще — смазанные линии удачно вплетались в рисунки, которые он лихорадочно набрасывал.

Двеллер быстро и аккуратно делал наброски, заполняя страницу за страницей и жуя бутерброд с вяленым таупигом, огуречными дольками и острой лимонной травой, приправленными сладкой яблочной горчицей. Он не пытался прорисовывать детали, просто выводил общие контуры и накладывал тень, чтобы потом можно было сделать изображение подробнее. Джаг перебирал воспоминания, отбирая, что именно отобразить из событий вчерашнего вечера и того, что происходило на борту гоб-линского корабля сейчас.

На трех страницах разместились одиннадцать изображений волшебника. Джаг нарисовал его в профиль, анфас и сзади и добавил столько волшебных символов, сколько смог, тревожно осознавая собственную дерзость — один из этих символов, перерисованных с мантии волшебника, вполне мог взмыть со страницы и убить его за такую дерзость.

А может, какой-нибудь символ позволит магу шпионить за ним через книгу. Двеллер этого не знал, но он был уверен, что если припомнит достаточно деталей, то Краф сможет опознать волшебника по его мантии. Хотя людей в мире было неисчислимое множество, очень немногие становились магами и еще меньше из них обладали достаточной силой, чтобы швыряться огненными шарами.

На некоторых страницах были и изображения загадочной книги. Джаг нарисовал ее и отдельно, и как она лежала в ящике. Историк часто сам не знал истинное значение того, о чем писал в своих трудах.

Он как можно тщательнее изобразил надписи на обложке, но не мог быть уверен, верно ли все запомнил. Вспоминая происшедшие события, двеллер теперь жалел, что не рассмотрел книгу получше, прежде чем потянулся к ней, чем привел в действие магическую защиту, установленную волшебником. Но книга лежала прямо у него перед носом, и в тот момент ему показалось, что ее можно было просто схватить, взбежать по трапу и покинуть корабль.

Джаг вздохнул, расстроенный собственным нетерпением.

Великий магистр Фонарщик уже не раз советовал ему быть поосторожнее, прежде чем очертя голову бросаться в какую-нибудь авантюру. Великий магистр научился подобной осторожности на собственных ошибках, и это была одна из многих причин, по которым он завоевал уважение Джага. Хотя сейчас он носил звание Великого магистра, Эджвик Фонарщик был простым двеллером; но он не жил обыкновенной жизнью с тех самых пор, как много лет назад его затащила к себе на борт команда «Одноглазой Пегги».

Сделав небольшой перерыв, Джаг доел последний бутерброд и бросил крошки в воду. Рыбы, собравшиеся в тени у подветренной стороны «Ветрогона», вытянули губы, жадно заглатывая поживу. Он посмотрел на гоблинский корабль; его палубная команда ставила паруса, все в разводах сажи, и ветер всего за несколько мгновений наполнил их.

Поднявшись на ноги, двеллер закрыл тетрадку и сунул ее в карман, а уголь спрятал в пенал, где хранились его письменные принадлежности. После долгого плавания, да еще и при помощи врожденного чувства равновесия ему совсем не сложно было пробираться среди выбленок. Они стояли на удалении от других кораблей, и вряд ли кто в гавани мог заметить, что он делает.

Гоблинская шхуна медленно развернулась, пытаясь лечь на нужный курс. Когда капитаны находившихся в гавани кораблей разглядели, как плохо гоблины управляли своей шхуной, ближайшие к ней суда подались прочь, оставляя горе-морякам больше места для их неуклюжих маневров. Над водами гавани разнеслись хриплые крики и ругань, матросы, повисшие на оснастке, выкрикивали в адрес гоблинов оскорбительные слова.

Разворачиваясь, их шхуна врезалась в корму другого торгового судна так, что затрещала обшивка; но гоблины тупо продолжали маневр. Судя по насыщенной эпитетами ругани, разлетавшейся по-над водой с поврежденного корабля, они раскололи им руль.

Выбленки под ногами Джага сдвинулись. Оглянувшись, он увидел, что к нему подошел Рейшо.

— Шхуна гоблинов уходит, — заметил двеллер, видимо для того, чтобы хоть что-то сказать.

— Вижу, — кивнул молодой матрос.

— А капитан знает? — Джаг сразу понял, что вопрос глупый. Аттикус был опытным моряком; разумеется, он был в курсе дела. — То есть он знал, что они собираются уйти?

— Капитан-то знал, Медгар с Торионом ему доложили. Эти гоблины приняли на борт воду, припасы и наняли людей для срочной починки. — Рейшо ухмыльнулся. — Наверное, после прошлой ночи капитан не хотел рисковать, что к нему наведается еще один вор.

— Вор?

Рейшо пожал плечами.

— Так болтают в гавани. Конечно, никто не верит, что на гоблинском корабле было что красть — тогда бы они давно поплыли в один из своих портов на юге, где погода получше и где они могли бы тратить нечестно нажитое добро как настоящие пираты.

Двеллер с тревогой посмотрел вслед гоблинской шхуне.

— Они не просто так сюда приходили.

— Ну да, но Медгар с Торионом так и не смогли разузнать причину.

Джаг смотрел, как корабль гоблинов выходит из узкого прохода в гавань.

— А книга?

— Никто ничего не знает. Когда мы вчера вернулись с новостями, капитан послал Медгара с Торионом понаблюдать за «Мясной мухой»...

— «Мясной мухой»?

Молодой матрос кивнул в сторону уходящего корабля.

— Это их посудина так называется. Подходящее имечко, скажу тебе, — от него мертвечиной несет.

— И куда она собралась?