Любовь королевы - Шейн Роуз

— Не для меня! — стукнула я кулаком по бедру. — Перестань говорить, что это было для меня, когда я сказала «нет».

Ром смотрел на меня долгие секунды, читая каждую частичку меня. Он сдирал с меня все возможные слои, вбирал меня в себя, возможно, в последний раз наедине с собой, а потом прочистил горло, прежде чем сказать:

— Я несколько дней думал, не мертва ли ты. Мертва, Каталина. Муза моего монстра исчезла, и она просила времени, словно я мог утихомирить зверя. Я сошёл с ума. Марио сделал это с нами. Он завёл нас слишком далеко. Я не могу допустить, чтобы семья дошла до такого состояния.

— Может быть, — пожала я плечами, пытаясь избавиться от эмоций, которые вызвали у меня его слова. Мне хотелось закричать на него, что мне нужно уйти, что это не его битва. Я должна была узнать о своей семье сама, принимать решения без Арманелли, которые бы принимали за меня. Я достаточно долго была их пешкой. — Возможно, мы все жертвы традиций этих семей. Но мы должны стать чем-то большим. Мы все сломлены, и нам нужно...

— Ты нам нужна! — его голос пронзил воздух, как удар хлыста.

— Вам нужна прежняя я, а это уже не я! — слова вылетали из моего рта быстро и яростно. — Я больше не буду приманкой. Я не буду идти по жизни без цели и не позволю цели пройти мимо меня. Я не жертва, теперь я грёбаный спаситель.

Моё тело сотрясала дрожь, и я почувствовала, как моя кожа становится влажной от воспоминаний, промелькнувших в моих мыслях.

* * *

Сначала меня поразил запах. Его несвежее дыхание проникало в мои лёгкие, как у огромного моржа, пытающегося исполнить номер, который он не исполнял уже очень давно. Я распахнула глаза, потому что запах был другим. Марвин чистил зубы, как будто думал, что мне есть до этого дело. Последние несколько ночей он просил меня поцеловать его и спрашивал, нравится ли мне это.

Когда кто-то забирал у тебя всё, ты больше ничего не чувствуешь. Когда исчезала всякая надежда, ты не задумываешься о том, что хорошо, а что плохо. Я знала, что не стану лгать. Поэтому сказала ему правду. Я больше не знала, что такое радость.

Марвин рассмеялся мне в лицо, его мятное дыхание смешалось с сигаретным дымом, наполнив воздух, и он сказал, что познакомит меня с этой радостью снова. Я лежала и позволяла ему овладеть мной.

Слёз не было.

Однако сегодня всё было по-другому. Это был незнакомый мне мужчина, чей пот струился по моему обнажённому телу. Его упругие ягодицы прижимались ко мне, когда он пытался подготовиться к тому, за что заплатил.

Он прошептал, как ему нравится мой рот, что это всё, за что он заплатил, но что он может засунуть в меня несколько пальцев, чтобы я тоже расслабилась.

Притворялась ли я, чтобы время шло быстрее? Пыталась ли я найти удовольствие там, где, как я знала, мне предстояло провести остаток жизни?

Мой разум содрогнулся от этой идеи. Это было первое, на что он отреагировал за долгое время. Я не была добровольным участником. Мне это никогда не нравилось.

Отвращение пронзило моё тело, когда в ту ночь я всё больше теряла себя из-за этого мужчины. Я плакала, когда он брал то, что хотел. Слёзы текли по моему лицу, когда я поняла, что меня не просто насиловали, а что мне всё ещё было что терять. Я думала, что от меня уже ничего не осталось. Неужели так будет с каждым мужчиной, который придёт сюда? Буду ли я лишена большего и смогу ли я с этим справиться?

Я вспомнила слова, которые сказал мне Ром в темноте ночи. «Ты выживаешь, потому что, если не выживаешь, ты умираешь».

Я повторяла их снова и снова в своей голове.

Его зловоние всё ещё ощущалось, когда мужчина слез с меня и вышел из комнаты. Оно стало кислым от стыда, слабости и отвращения к себе.

Люди по-разному справляются с изнасилованием и насилием. У меня был единственный способ — принять это. У меня не было душа, чтобы смыть зловоние. Если бы я встала и сделала это, Марвин, скорее всего, пришёл бы спросить, не нужна ли мне помощь. Я не встала и для того, чтобы снова написать Рому. Однажды я уже писала ему о Марвине, но больше не стану. Не в таком состоянии.

Я уже всё потеряла.

Я потеряла себя.

И я поклялась, что если когда-нибудь мне представится шанс вернуть контроль над собой, то возьму его неумолимо, без угрызений совести.

8

Ром

Я протянул руку, чтобы вытереть одну-единственную слезинку, скатившуюся из её остекленевших глаз. Каталина смотрела куда-то вдаль, но мне нужно было, чтобы она вернулась ко мне.

— Эй, ты никогда не была жертвой, Каталина.

— Была.

Каталина прочистила горло, сморгнула туман в глазах и потерла их, прежде чем крепко зажмуриться. Вероятно, она пыталась отогнать все те сложности, о которых я думал.

— Да, Ром. Я больше не буду. Я хочу изменить то, что было сделано. Хочу навести порядок в братве, делать добро вместо зла.

Мы все хотели перемен. Но перемены требовали времени и жизни. Я не собирался терять Каталину из-за этого.

— Никто из нас не поступает хорошо, — возразил я ей. Она знала это. Каталина знала, что это за жизнь.

— Я собираюсь это изменить.

Клянусь, из-за этой женщины мне хотелось бить и ломать вещи каждую чертову минуту, каждый грёбаный день. Я глубоко вздохнул и попытался расслабиться.

— Будь по-твоему, Каталина. Но помни, что это твой выбор.

Её блестящие глаза встретились с моими. Каталина сжала свои крошечные ручки в кулаки, а затем скрестила их на груди. Эта женщина была совсем крошечной, и всё же она собиралась взять на себя братву. Хотела стать чем-то невозможным. Каталина не могла изменить традиции и не могла побороть жадность. Братва обладала и тем, и другим, и она наслаждалась этим. Я знал конечную цель Каталины, знал, что секс-торговля была на её радаре и что она хотела положить этому конец, возглавляя неорганизованную группу идиотов. В этом вся суть братвы. И мафия тоже была такой. Мы воротили только потому, что руководство было способно на это.

Каталина не понимала, что женщина не сможет осуществить задуманное, что эти мужчины не окажут ей должного уважения.

А это означало, что наша семья была готова начать войну из-за неё.

Я