Русский транзит - Измайлов Андрей

Где же сам Мезенцев?! В Комарово? А этот… Джумшуд? В аэропорту? На вокзале? В гостинице?..

Это мысль! Попытка не пытка. Терять мне нечего. Приобрету же я хоть одно доказательство… Вещественное. Куда вещественней! Одушевленное и разговорчивое. Уж я заставлю некоего Джумшуда стать разговорчивым. Кавказцы боятся привидений?

В «Хелену», ресторан при гостинице «Советская», очереди почти не было. Американские, европейские туристы, филиппинские моряки с сухогрузов, финны проходили туда изнутри, из номеров, по пропускам. С улицы же шли только свои, местные – фарца, валютчики, сутенеры, проститутки (само собой, за определенную сумму). Посторонних не пропускали вообще. Так что очереди и быть не могло. Правда, после очередного скандала (мало ли поводов в кабаке!) у администрации и спецуры проявлялся зуд: пора навести порядок! Но весь порядок заключался в резком повышении платы швейцарам за вход. Судя по стайке путаночек у дверей, как раз сегодня в «Советской» – зуд. Меня это никак не касается, я везде прохожу и не почесавшись. А уж мимо коллег-швейцаров сам бог велел. Знакомые все лица!

Проституточки шмыгнули вслед за мной.

– Эти со мной! – сделал я широкий жест.

Они хихикнули. Ничего, веселитесь, мочалки!

– Спасибо, дядя.

– Пожалуйста, тети. Сочтемся…

– Да хоть сейчас!

– Нечего, нечего! За работу, товарищи!

Кто знает, где мне сегодня придется ночевать. Могут пригодиться. Потом, позже. Много позже.

В ресторане дым коромыслом. Пьяные в дупель финские лесорубы, группка западногерманских туристок, смуглые филиппинцы, распустившие слюни под впечатлением от «рашен герлс» (эти считали за честь переспать с настоящей белой девушкой, потому платили особо щедро). Словом, как обычно – иностранцы отдыхали, а наши работали. «За работу, товарищи!». Кто-то накачивал водкой зарубежного гостя, в надежде выгодно купить валюту. Кто-то (шлюшки) демонстрировал танец живота под тяжелый рок. Кто-то (здешние рэкетиры) абсолютно трезвый ходил меж столиками, выискивая среди гостиничной шушеры еще не заплативших дань. Кто-то кого-то бил в туалете. Все знакомо, все знакомо.

А вот и те, кто нужен мне!..

По всем гостиницам Питера было негласное распоряжение: выходцев с Кавказа не селить! ни за какие взятки! Но «Советская» единственная плевать хотела на любые распоряжения. Платишь – живи! Хорошо платишь – хорошо живи. И парни с южных окраин необъятной родины своей жили здесь хорошо. Своеобразная штаб-квартира. И если искать Джумшуда, то именно тут.

Те, кто мне нужен. За столиком все вместе. Они меня знали, я их знал: зарабатывают, «кидая» продавцов автомобилей. Выручка неплохая, хватает на ежевечерний ресторан. Риск попасть под статью минимален, поскольку жаловаться милиции на то, что тебя «кинули», бесполезно. Потому парни эти – из Махачкалы, кажется, или из Ленкорани – ни во что иное не ввязывались, а тем более в «мокрые» дела. Зато знали всех своих земляков в Питере. Могут помочь…

Помощь оказалась весьма скромной. Да, были тут трое. Еще вчера. При деньгах, при оружии – серьезные люди. Джумшуд? Может, среди них и был такой. Имен не спрашивали, даже наоборот – у «кидал» с этими тремя маленькая стычка произошла, даже до крови чуть не дошло. Но не дошло: та троица сразу достала пушки, поинтересовались, есть ли еще вопросы, забрали телок и ушли. Из-за телок-то конфликт и получился. А они, трое, какие-то ненормальные, честное слово! На них даже заклинания «мы с вами одной крови» не действуют. Два дня здесь жили, а сегодня их уже нет, уехали. Да, кажется, правильно – один из них Джумшуд. Или нет. Кто может точно сказать!

А кто может точно сказать? Что за телки ушли вчера вместе с теми тремя? Местные или пришлые? Местные! Да вон одна из них, Марина зовут. Во-он там, за столиком. С мужчиной.

«Во-он там» сидела как раз бойкая путаночка из тех, что проскочили за мной в ресторан. Мужчина не в счет, какой же это мужчина, это сутенер. Кыш! Его будто ветром сдуло. А Марина заиграла:

– Привет, дядя!

– Виделись, тетя!

– То-то я смотрю… – и, признав «своего», принялась валять дурака, то есть дурочку. – Офицер, угостите даму сигареткой! – с той долей иронии, чтобы «свой», то есть я, не подумал, будто она не в состоянии отличить «своего» от клиента.

Я бросил на столик остатки былой роскоши, полупустую пачку «Мальборо».

– Ой, а полегче ничего? Они крепкие.

Полегче так полегче. Официант уже был тут как тут. Принес блок «Салема», коньяку (мне) и чего полегче (пять шампанского – даме… дамам).

– Ой, девочки! Сюда! К нам! Тут та-акой му-ущ-щина!

«Девочки» не заставили звать себя дважды. Ну, сестренки! А под шумок, под общий щебет и галдеж я навел Марину на вчерашних клиентов. Да не клиенты они, а коз-злы! Мало того, что все девчонки в синяках и укусах, так еще и не заплатили им, поутру пинками из номера выгнали, а сами – тю-тю! Коз-злы!.. Как звали? Этих-то? Коз-злы! Как же их еще называть! А серьезно? А серьезно: черт их знает, и не выговорить! Джумшуд – был такой? Джумшуд? Черт его знает! Светка, как твоего урода звали?! Джангир… Джв… Вжд… черт его знает! Что-то вроде! Да зачем тебе! Уехали уже! Дикуши какие-то! Во смотри, как укусил! Я что, теперь должна неделю в брюках ходить по такой жаре?! Паразит зубастый, противный!

В общем, проживал некий Джумшуд в «Советской». Да не один, а втроем. И втроем же гуляли, дела делали (например, на Кораблестроителей ездили, потом на Съезжинскую). А нынче их здесь уже нет. И где они, никто не ведает. Уехали. Что ж, уехали так уехали. Если селились в гостиницу по документам, то наверняка по липовым: идти к администратору, смотреть списки бессмысленно. Жаль, конечно, что я не полиглот, как Швед. А то бы побеседовал с Мишей Грюнбергом от лица Джумшуда, пощупал бы. Хотя Швед все больше на европейских языках специализируется… Да и голос мой – если и не признают Боярова, то признают: отнюдь не Джумшуд. Откуда мне знать, какой у наемного азиата голос! Короче, на сегодня поисков хватит, все равно ничего нового не узнаю, а лишь насторожу – шумок пойдет по «Хелене». Отдыхаем, сестренки!

Мы отдохнули. Я объявил проституточкам, что нынче у них выходной, пусть зализывают вчерашние раны. Что касается материального обеспечения, то – не беспокойтесь. И они не беспокоились. Из десяти тысяч, бывших у меня в наличии, улетело где-то штуки полторы. Мы отдохнули…

Ресторан потихоньку прекращал работу, время позднее. Я договорился с Мариной, что поедем вместе – к ней. Но с условием, чтобы не приставала со своей «профессиональной» ерундой.

– А что, мущ-щина, не понравилась?

– Понравилась, понравилась.

– А-а… – и с деланным сочувствием, якобы понимающе, съязвила – Понятно. Триппер подхватил, палец вывихнул и язык прикусил, да? Одновременно?

Только со «своим» позволительно так шутить. Иной другой устроил бы ей взбучку почище вчерашней, кавказской. Да уж, детишки подрастают! Будь я лет на пять старше, она бы мне в дочери годилась. Поколеньице. Этим детишкам палец в рот не клади… Да что там палец!..

Мы взяли еще коньячку, еще «с пузыриками», еще какой-то еды. Вперед!

Квартирка стандартно-проститучья – облезлая, грязноватая. А для шику – пачки импортных сигарет там-сям, большей частью пустые, бутылки (тоже пустые, но старательно расставленные яркими наклейками к свету), двухкассетник дешевка-Гонконг, тахта-сексодром под цветастым покрывалом. Да-а, плохонько живет наш народ, блеск и нищета… Господи, везде одно и то же, везде одно и то же.

Марина наконец доплескалась в ванной, вышла голышом:

– Осматриваешься? Ремонт бы надо сделать. Будь квартира моя, давно бы ремонт сделала. Ты – спать сразу или как?

– Или как. Я еще на кухне посижу. Подумать надо.

– Больше тебе ничего не надо? – она повела плечиком, откровенно потянулась.

– Ничего. Мы же договорились. Отсыпайся, труженик.

– А мы договорились? Н-ну… как скажешь! – и нырнула под покрывало. Через минуту уже мирно спала.

И правильно! При ее роде занятий имитировать неожиданно обрушившуюся страсть? Да еще «своему»?

… А я обосновался на кухне. Когда не знаешь, что делать, делай шаг вперед. Я его уже сделал, и сделал не один шаг. Ввяжемся в драку, а там посмотрим. Я уже ввязался, и я уже весьма сожалел, что ввязался.

Допустим, мне известна схема переправки героина – русский транзит. Допустим, потому что пока все мои домыслы – только домыслы. Допустим, героин в нескольких банках «Туборга» среди десятков других, неотличимых. Допустим, эти несколько банок находятся или скоро будут находиться на круизном теплоходе «Демьян Бедный». Вот и все. И никакой «бомбы» на самом-то деле у меня нет – чтобы она бабахнула, нужна не только оболочка, но и содержимое. Содержимое, то есть подлинная и проверенная информация. Тут я на полном ноле. Ну, сообщу я каким-то, пока непонятно каким, образом комитетчикам о героине. Ну, поверят они, хотя вряд ли, голословным утверждениям беглого преступника. Ну, пусть даже приостановят выход «Демьяна Бедного» из порта, даже обыщут, даже найдут. И что? Администрация АБО сделает круглые глаза, выложит все документы, оформленные должным образом: пиво абсолютно законным образом закуплено в Финляндии, и нет дураков вскрывать каждую банку – с ума, что ли, сошли?! Да, в АБО нет дураков. А я буду дурак дураком. Не знаю количества наркотика; не знаю человека (человеков?) из команды теплохода, повязанного в этом деле; не знаю получателя в Америке. Уж не говоря о том, что банки с героином (сколько их может быть: две, три, пять?) всегда можно вытащить из фирменной упаковки, надежно запрятать или в самом крайнем случае сбросить за борт. А где недостающие? Как где?! Выпили! Вы что, уважаемые товарищи, сомневаетесь? Сами попробуйте! Разве «Туборг» будет залеживаться?! Попробуйте, попробуйте! Ах вы на службе? Тогда извините. Но мы тоже на службе, а вы рейс задерживаете. А неустойка, а контракт, а иностранные туристы скандал закатят?!